Новая страница 1

Диссертация выполнена на кафедре «Уголовно-правовые дисциплины»

Института международного права и экономики имени А.С. Грибоедова.

Негосударственное образовательное учреждение

Научный руководитель - Доктор юридических, наук, профессор

Наумов Анатолий Валентинович

Официальные оппоненты: Доктор юридических наук, профессор

Журавлев Михаил Петрович,

Кандидат юридических наук, доцент Галахова Анна Владимировна,

Ведущая организация — Академия управления МВД России

Защита диссертации состоится <О??"» <5йУ/**&*<ф4!Ш$А года в

часов на заседании диссертационного совета К 521.005.01 в Институте международного права и экономики имени А.С. Грибоедова по адресу: 105066, пМосква, ул.Спартаковская, д. 2/1, стр.5

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института международного права и экономики имени А.С. Грибоедова

Авторефератразослан «/^» г£&0<л™хЯ'. 2004 года

Ученый секретарь

диссертационного совета Н.П. Шарыло

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Как известно глобализация и

усиление международного сотрудничества являются особенностями современного мира. Не вызывает сомнений и стремление Российской Федерации упрочить свое положение в мире, несмотря на все сложности политического, экономического и правового характера. В этой связи восприятие европейских правовых стандартов представляется актуальной и необходимой задачей. Одновременно впервые закрепленное в Конституции Российской Федерации 1993 года положение, в соответствии с которым общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации стали составной частью правовой системы России, приобретает прямое и практическое значение и необходимость соблюдения этих норм не только на международном уровне, но и в сфере внутригосударственных отношений становится более чем очевидной.

Указанное положение означает, что благодаря национальному законодательству международное право получило возможность оказывать регулирующее воздействие на отношения с участием граждан и организаций, а субъекты национального права получили возможность принимать непосредственное участие в реализации международно-правовых норм.

Любое субъективное право предусматривает необходимость судебной защиты со стороны государства. Благодаря части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации национальная судебная система при осуществлении правосудия обязана руководствоваться не только внутригосударственным, но и международным правом.

Сейчас не осталось ни одной сферы общественных отношений, в том числе и столь закрытой как уголовное право, которые не подвергались бы

РОС НАЦИОНАЛЬНА» БИБЛИОТЕКА

оэ

влиянию международно-правовых норм, поэтому суды должны будут обращаться к нормам международного права практически по всем категориям рассматриваемых ими дел. Как известно, суды Союза ССР в своей деятельности применяли нормы международного права, однако, это применение из-за политических причин носило ограниченный характер.

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, будучи международным договором Российской Федерации, стала неотъемлемой частью правовой системы России. Контроль за соблюдением Российской Федерацией конвенционных положений возложен не только на Европейский Суд по правам человека, но и на внутригосударственные формы правовой защиты, включая национальные судебные органы. Частное лицо, в случае нарушения Российской Федерацией его прав и свобод, закрепленных в Конвенции, при соблюдении иных условий вправе обратиться в Европейский Суд по правам человека после того, как такое лицо исчерпает все средства внутренней правовой защиты. Иными словами, юрисдикция Европейского Суда носит субсидиарный, вспомогательный характер. Международное право предоставляет возможность исправить допущенные нарушения в первую очередь национальным органам. Однако цена нарушения или неправильного применения норм из сферы уголовного права может быть очень высокой.

В силу вышеуказанных обстоятельств диссертационное исследование по теме, связанной с воздействием практики Европейского Суда по правам человека на отношения в сфере уголовного права, как наиболее «репрессивной» сферы, с учетом более чем 50-летней истории Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, приобретает не только теоретическое, но и большое практическое значение для развития правовой системы Российской Федерации.

Объектом данного диссертационного исследования являются

нормы международного права, прежде всего, положения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, и основанная на них прецедентная практика Европейского Суда по правам человека и отдельные нормы национального права Российской Федерации, определяющие связи вышеупомянутой конвенции с правовой системой России, ее уголовно-правовой составляющей.

Предметом диссертационного исследования является практическое воздействие Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод на сферу, регулируемую нормами уголовно-правовой направленности.

Цель диссертационного исследования: рассмотреть вопросы, связанные с комплексным воздействием положений Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, реализуемым путем практики их лрименения конвенциональными органами, и установление основных подходов к восприятию их нормативного содержания применительно к предмету диссертационного исследования.

Для реализации данной цели автор поставил перед собой следующие основные задачи:

рассмотреть вопрос о месте и роли Конвенции в рамках правовой системы России;

проанализировать воздействие норм Конвенции на толкование конституционных положений в рамках деятельности, отправляемой Конституционным Судом Российской Федерации;

зафиксировать практические последствия воздействия обязательной юрисдикции Европейского Суда по правам человека, в том числе на понимание источников уголовного права Российской Федерации;

изучить вопрос о закреплении отдельных общих принципов уголовного права путем уяснения, через анализ соответствующей

прецедентной практики Европейского Суда и Европейской Комиссии, нормативного содержания статьи 7 Конвенции;

изучить через анализ соответствующей прецедентной практики указанных органов особенности европейских подходов к вопросу о запрете пыток, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения при назначении и исполнении наказания, уяснить нормативное содержания статьи 3 Конвенции.

Методологические и теоретические основы диссертационного исследования.

Методологическую основу диссертационного исследования составляет комплекс таких методов, как диалектический, систематический, формально-юридический, сравнительно-правовой, исторический, логический и другие.

Применяемые в диссертации научные методы не исключают в отдельных случаях простого изложения фактических материалов, обладающих достаточной доказательственной силой.

Теоретической базой диссертации послужили труды российских ученых (Алексеева Л. Б., Алексеев С. С, Берестнев Ю. Ю., Демидов И.Ф., Кистяковский Б.Ф., Кузнецов В. И., Лаптев П.А., Наумов А.В. Таганцев Н.С., Туманов В. А., ЛукашукИ. И., Фойницкий Н.И., Шумилин С.Ф. и другие), а также зарубежных ученых (П. Ван Дийк, Дж. Г. Ван Хуф, Ф.Г. Якобе, М. О'Бойл, М. Де Сальвиа, Л.Зваак, Д.Гомьен, Д. Харрис, Л. Досвальд-Бек, П.-Дж. Даффи, Ф. Сюдр, Дж.-Ф. Бонин, Э. Деко, Н. Кассесс, и другие).

Система источников, использованных автором при осуществлении диссертационного исследования, определена: значительным недостатком отечественных фундаментальных теоретических трудов, касающихся проблем воздействия практики применения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод на правовую систему Российской

Федерации; необходимостью учитывать опыт зарубежных государств в сфере применения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод; отсутствием российских фундаментальных трудов, связанных с практикой применения правовых позиций Европейского Суда по правам человека.

Эмпирическую базу исследования составили: прецедентное право и практика Европейского Суда по правам человека и Европейской Комиссии по правам человека; статистические данные о жалобах, поданных в Европейский Суд против Российской Федерации; материалы конкретных жалоб, поданных в Европейский Суд как против Российской Федерации, так и против третьих стран; подготовительные материалы (traveaux prepatores) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод; авторские интервью с судьями Европейского Суда и руководящими работниками правового департамента Совета Европы; архивы Совета Европы и Европейского Суда по правам, человека; авторские интервью с разработчиками проекта Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 г. и разработчиками проектов Федеральных законов о внесении изменений и дополнений в действующий-Уголовный кодекс Российской Федерации; проектные материалы Уголовного кодекса Российской Федерации и Федеральных законов о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации.

Сбор материала, послужившего эмпирической базой исследования, осуществлялся на территории г. Москвы, г. Страсбурга (Французская Республика).

Автором использованы специальные базы данных актов Совета Европы и Европейского Суда по правам человека, база данных законопроектных материалов Государственно-правового управления Президента Российской Федерации.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том,

что автор в отличие от других исследований комплексно рассмотрел в рамках монографической работы теоретические и практические аспекты подходов конвенциональных органов к трактовке понятий из сферы уголовного права, которые ранее не являлись предметом детального изучения в науке..

Монографическое исследование основывается на результате ранее не проводившегося системного анализа обширной, имеющей прецедентное значение практики Европейских Суда и Комиссии.

Автор впервые доказывает тезис о том, что прецедентная практика Европейского Суда по правам человека в рассмотрении вопросов из охватываемой ею сферы уголовно, уголовно-исполнительного права в значительной части автономна и исходит из приоритета понятия о правах человека, согласно Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. При этом исследование указывает на универсальность норм Конвенции и особо указывает на то, что через прецедентное право Европейского Суда нормы Конвенции становятся «живыми» и приспосабливаются к существующей действительности и современному уровню развития уголовного права.

К новым результатам можно причислить то, что автором осуществлен комплексный анализ практики, связанной с практическим применением конвенциональными органами положений статьи 7 и статьи 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая в своей массе ранее в весьма ограниченных объемах и при этом бессистемно была доступна законодателю, правоприменителю и в научных кругах. Полученные автором диссертационного исследования результаты в определенной мере восполняют пробелы, имеющие место в отечественной теории и практике восприятия и применения Европейской

конвенции о защите прав человека и основных свобод уголовным, уголовно-исполнительным правом Российской Федерации.

Практическая значимость результатов диссертационного

исследования определяется актуальностью и новизной поднятых в диссертации проблем, ориентированностью на совершенствование российского законодательства, равно как и практики его применения в областях, подпадающих под действие Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Подготовленные автором выводы и механизмы восприятия стандартов закрепленных в Конвенции, связанные с диссертационным исследованием, способствуют более эффективной реализации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, могут быть использованы законодателем, правоохранительными- органами Российской Федерации, а также гражданами и представителями властей при отстаивании их позиций в Европейском суде по правам человека.

В настоящее время автор активно применяет результаты проведенного исследования в своей трудовой деятельности в качестве консультанта Государственно-правового управления Президента Российской Федерации при защите позиций Российской Федерации в Европейском суде по правам человека.

Основные положения работы и выводы могут быть востребованы при чтении общих и специальных курсов по дисциплинам уголовное, уголовно-исполнительное и уголовно-процессуальное право, а также в смежных дисциплинах.

Проведенное исследование позволяет сформулировать и вынести па защиту следующие основпые положения:

1) Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод является составной частью правовой системы России и обязательна

для всех государственных и муниципальных органов Российской Федерации;

2) Постановления Европейского Суда по правам человека,
принятые в отношении Российской Федерации, являются обязательными
для России. Указанные судебные акты косвенно прививают принципы
прецедентного права правовой системе Российской. Федерации;

3) Толкование конституционных положений осуществляется
Конституционным Судом Российской Федерации с учетом прецедентной
практики органов, созданных в соответствии с Европейской конвенцией о
защите прав человека и основных свобод. Таким образом «живые»
Европейские стандарты находят закрепление в национальной правовой
системе и ее уголовно-правовой составляющей.

4) Государственные и муниципальные органы Российской
Федерации обязаны принимать во внимание решения и постановления,
принимаемые Европейским Судом по правам человека, а также правовые
позиции, сформулированные Европейским Судом в ходе толкования
Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и
Протоколов к ней;

5) Закрепленные уголовным законодательством Российской
Федерации принципы уголовного права, в частности запрет на применение
обратной силы к нормам уголовного права и толкования по аналогии,
детально разработаны в практике органов, созданных в соответствии с
Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод и их
автономное толкование указанными- органами содержит уточненные
критерии указанных принципов, которые могут быть использованы в
рамках деятельности, осуществляемой правоприменительными органами
Российской Федерации.

6) Наказание и исполнение его самых суровых видов в контексте
механизмов уголовного права должно осуществляться в обязательном

порядке в рамках стандартов, закрепленных Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод.

Апробация результатов диссертационного исследования.

Диссертационная работа выполнена на кафедре «Уголовно-правовые дисциплины» Института международного права и экономики имени А.С. Грибоедова.

Основные теоретические выводы и положения диссертации получили апробацию, в частности, в следующих формах:

1. Через публикацию статей в научных сборниках и других
источниках;

2. Через публикацию сборника «Избранные прецеденты
Европейского Суда по правам человека за 2001 год» и сборника
рекомендаций и резолюций «Совета Европы и Россия», в виде научно
обоснованного отбора и перевода прецедентной практики Европейского
Суда.

3. Через обсуждение на кафедре уголовно-правовых дисциплин
Института международного права и экономики имени А.С. Грибоедова.

4. Через практическое применение результатов диссертационного
исследования при подготовке позиции Российской Федерации в качестве
консультанта Государственно-правового управления Президента
Российской Федерации.

5.Через выступления, на научных семинарах и конференциях и участие в миссиях экспертов Совета Европы в Российской Федерации в связи с реформированием пенитенциарной системы.

Структура диссертационной работы и ее содержание подчинены целям и задачам исследования. Она состоит из введения, основной части, заключения, списка источников, на которые опирался автор.

Основная часть состоит из двух глав. В первой главе исследуются вопросы места и роли Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод в правовой системе Российской Федерации. Во второй главе проанализирована практика Европейского Суда и Европейской Комиссии в качестве составной части правовой системы России, которые разъясняют закрепляемые Конвенцией стандарты в части общих принципов уголовного права и при назначении и исполнении наказания.

Содержание работы

Во введении обоснованы выбор и актуальность темы диссертации, определены ее цели и задачи, объект и предмет исследования, его методология, теоретическая, нормативная и эмпирическая база, раскрыта научная новизна исследования, сформулированы вынесенные на защиту положения, показаны теоретическая, практическая значимость и апробация результатов проведенного исследования

Глава I

Место и роль Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод в правовой системе Российской Федерации

Первый параграф главы посвящен изучению Конвенции как международного договора Российской Федерации.

Автор, ссылаясь на положения Конституции Российской Федерации, прежде всего, части 4 статьи 15 демонстрирует, что положения Конвенции являются обязательными для всех государственных и муниципальных органов Российской Федерации. При этом они являются самоисполнимыми, то есть указанные органы обязаны непосредственно принимать участие в реализации соответствующих положений Конвенции.

Соответственно положения Конвенции вторгаются во все уровни правовой системы Российской Федерации и безусловно распространяются на сферу отношений, регулируемых уголовным правом Российской Федерации, причем последнее в данном контексте должно пониматься максимально широко. Примером, лежащим на поверхности в этой связи, является мораторий на смертную казнь, в связи с подписанием, но не ратификацией Протокола № 6 к Конвенции, несмотря на то, что указанный вид наказания сохраняется в действующем Уголовном кодексе Российской Федерации.

Однако, реализуя Конвенцию, необходимо иметь в виду, что конвенционные нормы существуют в том виде, как они истолковываются Европейским Судом по правам человека. Как справедливо подчеркивает В.А. Туманов «аксиоматичной стала формула «нормы Конвенции действуют в том виде, как они истолкованы Судом».¹ О^на ^нигде ^незафиксирована, но признается всеми: органами Совета Европы, государствами-участниками Конвенции, доктриной». Таким образом, можно утверждать, что в настоящее время применительно к толкованию Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод сложилась соответствующая обычная норма международного права, носящая региональный характер, которая должна учитываться Российской Федерацией.

Далее автор анализирует механизм действия Европейского Суда. В частности, отмечается что подача жалобы в Европейский Суд представляет собой субсидиарный механизм защиты и следовательно требует соблюдения определенных правил, для того, чтобы такая жалоба признавалась Европейским Судом приемлемой, то есть пригодной к рассмотрению по существу. К таким условия прежде всего относится

' В. А. Туманов, Европейский суд по правам человека. Очерк организации и деятельности, М, Норма, 2001, С. 89.

необходимость исчерпать все внутригосударственные средства правовой защиты - пройти первую и кассационную инстанцию судебной системы, а также иные процессуальные правила, например, правило «шести месяцев, доступных для подачи жалобы, после исчерпания всех внутригосударственных средств правовой защиты.

Автор выделяет, что в законе о ратификации. Конвенции Российской Федерации указано, что она «ipso facto признает юрисдикцию Европейского Суда», следовательно исполнение постановлений Европейского Суда по конкретным делам, в том числе касающимся нарушений в уголовно-правовой сфере является обязательным. Примером этого является постановление Европейского Суда по делу «Калашников против Российской Федерации», где было зафиксировано нарушение властями Российской Федерации статьи 5 Конвенции в связи с условиями и сроками содержания заявителя под стражей. Заявителю был выплачено в этой связи 8 000 евро компенсации.

При этом процессуальное законодательство Российской Федерации содержит нормы, направленные на эффективное исполнение Россией постановлений Европейского Суда по правам человека.

В частности, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации 2001 года также предусматривает, что одним из оснований возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств является, в частности, установленное Европейским Судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерацией уголовного дела, связанного с: а) применением федерального закона, не соответствующего положениям Конвенции о защите прав человека и основных свобод; б) иными нарушениями положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод;

в) иными новыми обстоятельствами. Аналогичную норму содержит арбитражное законодательство.

Наконец автором отмечается, что оговорки, сделанные Российской Федерации при ратификации Конвенции, непосредственно влияют на сферу действия Конвенции и круг вопросов, по которым Российская Федерация может нести ответственность за нарушения. Примером может служить, ныне уже не действующая в связи с принятием Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации- 2001 года оговорка, согласно которой положения Конвенции не применялись к действовавшему порядку заключения под стражу лица, подозреваемого в совершении преступления. Соответственно в деле «Калашников против Российской Федерации», когда к заявителю мера пресечения в виде заключения под стражу была применена на основании санкции прокурора не подвергалась оценке на соответствие статье 5 Конвенции.

Таким .образом юридическая сила Конвенции и любое из ее материальных и процессуальных положений распространяются на сферу уголовного права, с точки зрения универсальности принципа уважения прав человека.

Некоторыми авторами отмечается, что Конвенция может служить «Европейской Конституцией»² ^ построения систем уголовного,

уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства европейскими государствами. Эта же позиция отмечается и в европейской литературе^3.

Во втором параграфе приводится анализ практики Конституционного Суда Российской Федерации, свидетельствующей об активном применении положений Конвенции. При этом отмечается

²Жданов Ю.Н., Лаговская Е.С. Европейское уголовное право. Перспективы развития., М.: Междунар. Отношения, 2001. С. 33.

³ Sieber U. European unification and European criminal law. // European Journal of Crime, Criminal Law and Criminal Justice. 1994, № 3. P. 99.

универсальность воздействия положений Конвенции и особо подчеркивается неизбежность применения норм Конвенции к уголовно-правовым вопросам, которые стали предметом рассмотрения в Конституционном Суде Российской Федерации.

Автор указывает, что:

Во-первых, Конституционный Суд Российской Федерации показывает, что конституционные положения полностью соответствуют международно-правовым нормам, которые стали обязательными для Российской Федерации.

Во-вторых, с помощью норм международного права Конституционный Суд Российской Федерации устанавливает нормативное содержание положений, содержащихся в Конституции Российской Федерации, иных нормативных актах.

В частности, анализируя общепризнанные нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации раскрыл нормативное содержание права каждого человека и гражданина на судебную защиту его прав и свобод, включающего, в частности: а) справедливое правосудие и эффективное восстановление нарушенных прав; б) равноправие и состязательность сторон при защите своих прав; в) публичное разбирательство дела независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона; г) право каждого арестованного или задержанного на судебное разбирательство с возлагаемой на органы расследования обязанностью сообщения ему причин ареста и незамедлительного доставления его в суд.

В-третьих, что особенно важно, Конституционный Суд Российской Федерации ссылается на нормы международного права и нормы Конвенции в особенности, для аргументации своей позиции по существу.

Так, можно выделить постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 25 апреля 2001 г. №6-П по делу о проверке конституционности статьи 265 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.А. Шевякова^4, ^где толкование права на молчание как составной части права не давать показания против самого себя рассматривается в контексте практики Европейского Суда. Подробный анализ практики Европейского Суда в связи с указанным и иными вопросами, поднимаемыми в деле Шевякова А.А. приведен в особом мнении судьи Кононова АЛ.

Примечательно, что несмотря на то, что позиция судьи Кононова А.Л. не получила поддержки в соответствующем постановлении Конституционного Суд Российской Федерации, следует отметить тот факт, что она впоследствии получила поддержку законодателя. В частности Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» статья 265 была признана утратившей силу. Проект указанного закона был внесен Президентом Российской Федерации и уже на стадии его разработки отмечалась порочная практика применения указанной статьи, которая являлась следствием приведенных выше недостатков правовой конструкции этой статьи и в полной мере подтвердила опасения произвольного применения уголовно-правовых норм, высказанное в упомянутом особом мнении судьи Конституционного Суда Российской Федерации Кононова А.Л. Таким образом следует отметить, что практика Европейского Суда положительно воспринимается не только на уровне индикаторов проблем правового регулирования - на уровне их соответствия Конституции Российской Федерации, - которыми как раз и являются постановления и определения Конституционного Суда

⁴ См. Сборник документов «Европейские правовые стандарты в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации» - отв. редактор Берестнев Ю Ю. - М.:

Российской Федерации, но и на глубинном уровне: при разработке соответствующих положений уголовного законодательства.

В-четвертых, подчеркивается, что деятельность Конституционного Суда Российской Федерации способствует также определению места общепризнанных принципов и норм международного права в правовой системе Российской Федерации и положения Конвенции в этой связи носят безусловно приоритетный характер.

Конституционный Суд Российской Федерации не только ссылается на международные акты, являющиеся обязательными для Российской Федерации, с целью установления нормативного содержания конституционных норм, но принимает во внимание также практику применения указанных международных актов в международных организациях, в частности активно ссылается на практику применения Конвенции Европейским Судом. Соответственно правовая система Российской Федерации и сфера уголовно-правовых отношений ориентируются Конституционным Судом Российской Федерации на стандарты, закрепленные практикой Европейского Суда.

В третьем параграфе дается анализ статистической информации об обращениях граждан Российской Федерации в Европейский Суд в 1999-2002 годах и в 2003 году.

Также указываются основные тенденции, связанные с подачей жалоб в Европейский Суд с учетом таких факторов как информированность населения о механизмах Европейского Суда, принятие «пилотных», прецедентов Европейским судом по различным категориям жалоб, рост юридической грамотности при использовании механизма Европейского Суда.

Автором приводится классификация всех подаваемых в Европейский Суд жалоб на две основные категории: уголовно-правового и

Юрвд. лит., 2003 стр. 61-74.

гражданско-правового характера. Типичные жалобы уголовно-правового характере, поданные в 2003 году были определенным образом систематизированы, был дан анализ каждой из выделенных групп. В частности, среди типичных обращений в Европейский Суд выделяются:

1) жалобы, касающиеся условий содержания в учреждениях
уголовно-исполнительной системы (статьи 3 и 34 Конвенции);

2)          так      называемые      «чеченские      жалобы»,      касающиеся
предполагаемых    нарушений    прав    заявителей    в    связи    с
проведением    контртеррористических    операций    с   участием
Вооруженных    Сил   Российской   Федерации   на   территории
Чеченской Республики (статьи 2, 3,5 и 6 Конвенции);

3) жалобы, касающиеся осуществления предварительного
расследования и судебного разбирательства по уголовным делам,
связанным с обвинениями в государственной измене и шпионаже
(статьи 3, 5,6 и 7 Конвенции);

4) жалобы, связанные с осуществлением предварительного
расследования органами внутренних дел (статьи 3 и 5
Конвенции).

Также отдельно отмечаются специфические факторы, влияющие на ход рассмотрения жалоб. В частности, их резонансный характер и сильное влияние политической составляющей. К таким делам отнесены жалобы: «Гарабаев против Российской Федерации», «Гусинский против Российской Федерации», «Илашку и другие против Молдовы и Российской Федерации», а также среди «чеченских жалоб» дело «Шамаев и 12 других против Российской Федерации и Грузии».

Соответственно отмечается, что:

1. правовая система Российской Федерации, в частности принципиальные подходы в сфере уголовного, уголовно-исполнительного права, а также в соответствующей процессуальной сфере, прежде всего на

уровне правоприменения, уже сейчас «тестируются», а в ближайшем будущем в еще более сильной степени будут испытываться на соответствие европейским правым стандартам, в особенности через призму Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

2.        формируется базовая совокупность прецедентов по делам против
России, которые в совокупности с уже имеющимися прецедентами в
отношении других европейских государств, позволят Европейскому Суду
ускорить рассмотрение жалоб против Российской Федерации и создадут
реальные   схемы   практического   применения   европейских   правовых
стандартов   к   правовым   категориям   правовой   системы   Российской
Федерации, в том числе в сфере уголовного, уголовно-исполнительного и
уголовно-процессуального права.

3. властям Российской Федерации необходимо в превентивном
порядке обратить особое внимание на практику Европейского Суда,
тщательно изучить ее, и на основании такого изучения соответствующим
образом реформировать правовую базу и механизмы правоприменения
практически во всех областях, где далеко не последнее место занимают
сферы уголовного, уголовно-исполнительного и уголовно процессуального
права.

В четвертом параграфе рассматривается вопрос о судебном прецеденте, как источнике уголовного права Российской Федерации в свете прецедентного принципа деятельности Европейского Суда.

Автор отмечает наличие различных точек зрения в национальной доктрине по указанному вопросу, в том числе и по вопросу самого понятия судебного прецедента, указывает на наличие серьезных исследований в этом вопросе, например, диссертационное исследование Ображиева К.В. и историко-правовое исследование Волкова К.А.

При этом акцентируется внимание на том, что существование прецедента Европейского Суда, в свете его ранее описанных особенностей, существенно меняет традиционные подходы к судебному прецеденту, как источнику уголовного права, которые отрицали за судебным прецедентом указанное свойство.

Отмечается, что сами подходы Европейского Суда носят достаточно гибкий характер. Для того, чтобы неизменный на протяжении полувека текст Конвенции не терял эффективности, требовался особый подход, неоднократно выражаемый Европейским Судом в постановлениях и решениях: «Конвенция не является застывшим правовым актом, она открыта для толкования в свете сегодняшнего дня»; «предмет и цель Конвенции как правового акта, обеспечивающего защиту прав человека, требуют, чтобы ее номы толковались и применялись таким образом, чтобы сделать ее гарантии эффективными и реальными».⁵ Д^анная позиция, подход Суда к тексту Конвенции и Протоколов к ней получили название — эволютивное толкование.

Вопросы уголовного права, затрагиваемые Конвенцией, не являются исключением из указанной позиции. К примеру, статья 2 Конвенции гарантирует право на жизнь, определяет случаи, при которых лицо может быть лишено жизни. В ходе осуществления толкования данного конвенционного положения суд справедливо пришел к выводу о том, что статья 2 Конвенции содержит позитивное обязательство для государства тщательно и эффективно расследовать каждый случай насильственной смерти человека, более того имеется обязательство государства предусматривать в национальном законодательстве меры, направленные на защиту права человека на жизнь и, в том числе, уголовную ответственность за убийство. Таким образом, указанным выше

⁵ Туманов В А., Европейский суд по правам человека. Очерк организации и деятельности, М., Норма, 2001, С. 90-91.

обязанностям государства противостоит право человека требовать от государства тщательного и эффективного расследования каждого случая лишения человека жизни. Позиция Европейского Суда в этом отношении заключается в том, что отсутствие соответствующих позитивных обязанностей государства и прав человека сведет на нет защиту права человека на жизнь, гарантируемого статье 2 Конвенции. В отношении Российской Федерации указанная позиция Европейского Суда подтверждается целым разделом жалоб из разряда «чеченских», где суть основных претензий составляет отсутствие эффективного расследования случаев исчезновения или гибели людей.

Автор особо отмечает, что прецедентное значение постановлений Европейского Суда подтверждается и тем, что Верховный Суд Российской

Федерации (уже дважды) и Высший Арбитражный Суд Российской
ф б указывали на значимый и юридически обязательный характер

положений Конвенции и правовых позиций Европейского Суда, закрепленных в его постановлениях. В частности указываются Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» и Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. №23 «О судебном решении», где подтверждается обязательность толкования различных материальных и процессуальных понятий, используемых в Конвенции, в соответствии с практикой Европейского Суда, например в свете того же постановления по делу «Калашников против Российской Федерации».

⁶ См. например, информационное письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1999 г. №С1-7/СМП-1341 «Об основных положениях, применяемых Европейским Судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие» // Вестник ВАС РФ, 2000, № 2.

Таким образом автор указывает, что прецедент Европейского Суда открывает новое измерение в вопросе о прецеденте как источнике уголовного права Российской Федерации.

Глава II

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и сфера уголовного права

В первом параграфе автор указывает на то, что Конвенция закрепляет ряд принципиальных положений в сфере уголовного права, делая их составной частью собственных основополагающих принципов. В этой связи особое значение имеет «принцип правовой определенности». Ярким примером проявлением которого в свою очередь является принцип nullum crimen, nullapoenasine lege (нет преступления и нет наказания, не предусмотренных законом), выраженный в статье 7 Конвенции: «Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое, согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву, не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления».

Соответственно анализируется прецедентная практика Европейского Суда и Европейской Комиссии по применению статьи 7 Конвенции. Отмечается, что качестве специфического положения, применимого к правовому основанию любого уголовного наказания, статья 7 Конвенции фактически устанавливает гораздо более детальные критерии в отношении, в частности, возможного применения обратной силы закона»^7.

⁷ Решение Европейской Комиссии по делу «X. против Соедиеннного Королевства» (Xltdc. Royaume-Un), от 7 мая 1982 г., DR 28, р. 85.

Европейские Суд и Комиссия неоднократно подчеркивали в своих
решениях и постановлениях, что пункт 1 статьи 7 Конвенции не просто
запрещает придание закону обратной силы, но и в более общем плане
утверждает принцип законодательной регламентации преступлений и
наказаний («nullum crimen, nulla poena sine lege»), а также запрещает
расширительное толкование уголовного закона во вред обвиняемому, в
частности его применение по аналогии («in malam partem»). Одновременно
Европейский Суд подчеркнул, что в статье 7 Конвенции используется то
же понятие «закон», которое проходит через все статьи Конвенции; оно
охватывает как писаное, так и неписаное право, обладающее
необходимыми качествами доступности и определенности, позволяющими
предвидеть последствия своего поведения^8. ^ Р Д

прецедентная практика, подтверждающая указанную позицию.

Особенно отмечается, что для того, чтобы сделать закон понятным во многих случаях прибегают к его толкованию судом^9. П государств — участников Конвенции свидетельствуют, что судебная практика как источник права способствует прогрессивному развитию уголовного права. Уяснение правил применения уголовной ответственности предполагает последовательное, от дела к делу толкование их судебной практикой. Для совместимости судебного толкования с требованиями Конвенции необходимо, чтобы его результаты

'Жалоба №1169/61, X. против Федеративной Республики Германия, решения 24 сентября 1963 г. Yearbook. 1963. No.6. P.S20 (586-588); Жалоба № 1852/63, Решение от 22 апреля 1965 г.. Yearbook. 1965. No.8. P. 190 (198); Жалоба № 10505/83, Решение от 4 марта 1983 г. DR. 1985. No.41. P. 178(184-185); Постановление Европейского Суда от 25 мая 1993 г. по делу «Кокинакис против Греции», Series A. No.260-A. Para.52; Постановление Европейского Суда от 22 ноября 1995 г. по делу «S.W. против Соединенного Королевства», Series A. No.335-B. Para. 35

⁹ Ср. Постановление Европейского Суда по делу «Handyside против Соединенного Королевства»; и текст решения Комиссии от 6 мая 1985 г. по делу «Gerlach против Федеративной Республики Германия», DR. 43, р. 215, где Комиссия констатирует, что федеральный Суд истолковал закон в свете аналогичной практики, взятой из предыдущего налогового закона Рейха.

соответствовали природе правонарушения, а решения суда были разумно предсказуемы. Запрещая аналогию, Европейский Суд тем не менее допускает «разумное толкование» положений уголовного' права, хотя критерии такого толкования весьма расплывчаты. С другой стороны, нет оснований для возражений против того, чтобы имеющиеся составные элементы уголовного преступления уточнялись или адаптировались к новым условиям в интересах разумного возврата к первоначальной концепции уголовного преступления»^10.

Прецедентная практика также указывает на то, что гарантии статьи 7 Конвенции действуют в отношении «уголовного преступления», понятие которого аналогично автономному понятию «уголовное обвинение», разработанному Европейским Судом применительно к статье 6 Конвенции. Таким образом, они могут распространяться и на отдельные правонарушения, за которые внутренним правом государств — участников Конвенции предусмотрена дисциплинарная или административная ответственность''.

Автором также исследуется используемое в статье 7 Конвенции
понятие «наказание» через соответствующую прецедентную практику
Европейского Суда. В частности, Европейский Суд подчеркивает
автономность указанного понятия и отмечает, что обеспечение
эффективности защиты, предоставляемой статьей 7 Конвенции, требует,
что Европейский Суд не должен ограничиваться внешними признаками
понятия, ему следует самостоятельно оценить, представляет ли собой
конкретная мера «наказание» в смысле этой статьи¹² и пр

¹⁰ Решение Комиссии по делу «X ltd против Соедиенного Королевства», цит. выше,
Ш 28, р. 87.

¹¹ См., например, решение Комиссии от 12 декабря 1977 г. «X. против Нидерландов»,
DRll,p.479

¹² Там же, §27.

анализ ограничений, накладываемых той или иной национальной мерой «наказания», даже если она формально к таковым не относится.

В заключении параграфа автор кратко рассматривает пункт 2 статьи 7 Конвенции, который содержит своего рода изъятие из пункта 1, устанавливая, что эта статья не препятствует осуждению и наказанию любого лица за совершение какого-либо действия или за бездействие, которые в момент совершения являлись уголовным преступлением в соответствии с общими- принципами права,, признанными-цивилизованными странами. Хотя данное положение носит общий характер, оно было включено в Конвенцию прежде всего для того, чтобы подчеркнуть, что статья 7 «не затрагивает законы, которые были приняты в исключительных обстоятельствах конца Второй мировой войны для обеспечения преследования за военные преступления, государственную измену (предательство) и сотрудничество с врагом»¹³

Во втором параграфе автор исследует вопросы обращения, нарушающего положения статьи 3 Конвенции, которая гласит: «Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию». Положения указанной статьи имеют большое значение при назначении наказания и при его исполнении, а также охватывают и иные сферы, связанные с отношениями, возникающими в уголовно-правовой сфере.

Автором устанавливаются взаимосвязи статьи 3 Конвенции с уголовно-правовой сферой и исследуются понятия и критерии оценки, применяемые Европейским Судом при анализе жалоб на нарушение статьи 3 Конвенции. Исследуется правовая природа указанных понятий и их трансформация с течением времени.

¹³ Решение Европейской Комиссии по жалобе № 1038/61, «X. против Бельгии» (X v. Belgium) от 18 сентября 1961 г.. Yearbook. 1961. No.4. P.324,336.

Автором отмечается, что потенциальная область применения статьи 3 Конвенции усилиями Европейских Комиссии и Суда значительно расширена: множество обстоятельств - от расовой дискриминации до мер по осуществлению экстрадиции - включены в число условий для принятия к рассмотрению дел по статье 3 Конвенции, и указанное нарушение признается имевшим место. Однако, реальная или «прикладная» область защиты, предоставляемой статьей 3 Конвенции, значительно уже: нарушения статьи 3 Конвенции были зафиксированы лишь в случаях телесных наказаний, экстрадиции с угрозой смертной казни и при систематическом и организованном плохом обращении с задержанными со стороны правоохранительных органов, т.е. при осуществлении государством основных методов «репрессивной» деятельности, закрепленных в уголовном праве. Не отрицая значения для государства решения о приемлемости жалобы на основании статьи 3 Конвенции, отметим, что «ножницы» между потенциальной областью защиты, предоставляемой статьей 3 Конвенции, и ее реальным воплощением достаточно велики, и следовательно, данное положение действует при наличии специфических условий, поскольку опирается- на «относительную» - но чуткую к интересам общества - оценку причиняемых физических или нравственных страданий. Нынешняя тенденция прецедентной практики по таким делам (Постановление Европейского Суда по делу «Томази против Франции» (Tomasi v. France)) видимо связана со стремлением упростить констатацию факта нарушения статьи 3 Конвенции^14. Несомненно, что справедливое стремление органов,

предусмотренных механизмом Конвенции «обеспечить не теоретическую или иллюзорную, а конкретную и эффективную защиту прав» (Постановление Европейского Суда по делу «Эйри против Ирландии»

¹⁴ L. Doswald-Beck, "What does the prohibition of "Torture or inhuman or degrading treatment or punishment" mean? The interpretation of the European Commission and Court of

(Airey v. Ireland) от 9 октября 1979 г., Серия А, №32, §26) сможет в результате реализоваться в мерах, направленных против унижающих человеческое достоинство условий жизни и- господствующих в ряде пенитенциарных учреждениях условий содержания, что особенно важно для уголовно-исполнительной системы Российской Федерации.

Также автором предлагается использовать правовые подходы Европейского Суда при анализе понятия «пытка», используемого в законодательстве Российской Федерации, содержание которого до сих пор остается дискуссионным.

В заключении приводятся основные выводы, проведенного исследования.

Проведенное исследование позволяет сформулировать и вынести на защиту следующие основные положения.

1) Европейская конвенция о защите прав человека и основных
свобод является составной частью правовой системы России и обязательна
для всех государственных и муниципальных органов Российской
Федерации;

2) Постановления Европейского Суда по правам человека, принятые
в отношении Российской Федерации, являются обязательными для России.
Указанные судебные акты косвенно прививают принципы прецедентного
права правовой системе Российской Федерации;

human rights", NJLR, 1978, р.67.

5) Закрепленные уголовным законодательством Российской
Федерации принципы уголовного права, в частности запрет на применение
обратной силы к нормам уголовного права и толкования по аналогии,
детально разработаны в практике органов, созданных в соответствии с
Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод и их
автономное толкование указанными органами содержит уточненные
критерии указанных принципов, которые могут быть использованы в
рамках деятельности, осуществляемой правоприменительными органами
Российской Федерации;

6) Наказание и исполнение его самых суровых видов в контексте
механизмов уголовного права должно осуществляться в обязательном
порядке в рамках стандартов, закрепленных Европейской конвенцией о
защите прав человека и основных свобод.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. ЮзвиковД.В. «Конвенция о защите прав человека и Уголовное
право Российской Федерации» // Политика. Право. Экономика. Сборник
научных трудов. Выпуск 2003 г. - 0.58 п.л.,

2. ЮзвиковД.В. «Европейская конвенция о защите прав человека и
основных свобод как реальный механизм защиты прав человека в
Российской Федерации»//Политика. Право. Экономика. Сборник научных
трудов. Выпуск 2004 г. - 0.66 п.л.,

3. Юзвиков Д.В. «Европейская конвенция о защите прав человека и
основных свобод - защита прав человека в Российской Федерации» //
Юзвиков Д.В. Европейское влияние на правовую систему Российской
Федерации: Сборник научных работ (2001 - 2004). М.: Издательство
«АРБАТ», 2004 г. - 0.75 п.л.,

4.         Юзвиков Д.В. «Европейская конвенция о защите прав и свобод
человека     в     деятельности     Конституционного     Суда     Российской
Федерации»// Юзвиков Д.В. Европейское влияние на правовую систему
Российской   Федерации:   Сборник научных работ   (2001   -   2004).   М.:
Издательство «АРБАТ», 2004 г. - 0.92 п.л.,

5.         Юзвиков Д.В. «Судебный прецедент, как источник уголовного
права    Российской    Федерации    в    свете    прецедентного    принципа
деятельности      Европейского      Суда      по      правам      человека»      //
Юзвиков Д.В. Европейское   влияние на правовую систему Российской
Федерации:   Сборник научных работ (2001   - 2004).   М:   Издательство
«АРБАТ», 2004 г. - 0.83 п.л.,

Кроме того, в составе авторского коллектива Юзвиковым Д.В. изданы сборники актуальных прецедентов Европейского Суда по правам человека документов Совета Европы, в авторском, научно обоснованном переводе с официальных языков Совета Европы и Европейского Суда на русский язык:

1. Европейский Суд по правам человека: Избранные постановления
и решения 2001 года. Ч. 1 / Отв. ред. Ю.Ю.Берестнев — М.: Юрид. Лит.,
2004. - 688 с.

2. Европейский Суд по правам человека: Избранные постановления
и решения 2001 года. Ч. 2 / Отв. ред. Ю.Ю.Берестнев - М: Юрид. Лит.,
2004.-672 с.

3. Совет Европы и Россия. Сборник документов / Отв. ред.
Ю.Ю.Берестнев. - М.: Юрид. Лит., 2004. - 928 с.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В условиях развития международных отношений и их усложнения все большее значение приобретает международное право, являющееся необходимым инструментом управления противоречивым и вместе с тем единым миром эпохи глобализации. Убедительным свидетельством роста роли международного права является объявление Генеральной Ассамблеей периода 1990-1999 годов Десятилетием Международного права ООН. Главная задача Десятилетия -«содействие принятию и уважению принципов международного права».

В современном мире проблема прав и свобод человека и гражданина занимает одно из ведущих мест в международных отношениях. Во многих международных договорах государства признают, что уважение прав и свобод человека является главным фактором мира, справедливости и благополучия, необходимых для обеспечения развития международного права и сотрудничества между всеми государствами. Все права человека универсальны, неделимы, взаимозависимы и взаимосвязаны. Международное сообщество должно относиться к правам человека глобально, на справедливой и равной основе, с одинаковым подходом и вниманием.² Пр^ава Р^е енка являются неотъемлемой, составной и неделимой частью всеобщих прав человека. Несмотря на то, что ребёнок обладает теми же правами, что и взрослый, вследствие своего неполного физического и умственного развития он должен быть обеспечен особыми правами.

Период с 2001 по 2010 год объявлен Организацией Объединённых Наций международным десятилетием культуры, ненасилия и мира в интересах детей планеты. Безусловно, информирование просвещение широких слоев населения о правах детей повышает уровень осведомлённости общества, способствует формированию ценностей и

1 И.И. Лукашук. Международное право: наука и практика // Международное публичное и частное право. №2(11)

1 исемщнЖ'инфермвйя'по правам человека. Вена, 14-25 июня 1993 г. «Венская декларация и программа действий».A/CONF.157/23.Стр.22.

³ i РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ
1 БИБЛИОТЕКА

установок, неооходимых для соолюдения прав человека.

Вопросы прав ребёнка являются ключевой категорией, определяющей положение детей во всём мире. До недавнего времени проблема защиты прав детей не рассматривалась на международно-правовом уровне, а соответствующие вопросы решались в семье, на местном и национальном уровнях. Защита прав ребёнка в значительной степени обусловлена тем, насколько общество осведомлена о правах детей и о механизмах их реализации и защиты.

Сегодня вопрос о правах ребёнка становится всё более актуальным. В настоящее время положение детей осложнилось: незаконная торговля, контрабандный провоз, похищение, экономическая и сексуальная эксплуатация, а также проблемы в области биоэтики и злоупотребление, эксплуатация и коммерческое использование здоровья детей стали повседневной реальностью во всех регионах мира. Во всём мире миллионы детей заняты трудом, который препятствует их развитию и образованию и, а также лишает их средств к существованию в будущем. Многие из них вовлечены в наихудшие формы детского труда, которые причиняют необратимый физический или психологический вред либо даже угрожают их жизни. Такая ситуация представляет собой нетерпимое нарушение прав каждого ребёнка.

Будущее каждой нации и человечества в целом потенциально зависит от подрастающего поколения, поэтому обеспечение прав детей и их правовая защита, безусловно, - составная часть международного права в области прав человека. Поэтому целью моей диссертационной работы выступает исследование международно-правовой защиты прав детей.

Данная работа является попыткой изучения современного состояния различных аспектов международно-правового регулирования прав ребёнка. Настоящая диссертация посвящена проблематике публичного права.

Исследование данной темы не только предоставляет возможность получения углублённого представления о положении детей, но и позволяет оценить тенденции прогрессивного развития и кодификации международно-правовых норм, регулирующих соответствующие правоотношения.

Предметом данного диссертационного исследования являются международные отношения, права и обязанности государств в области международно-правовой защиты прав детей.

Целью исследования является изучение и структуризация проблем, связанных с прогрессивным развитием и кодификацией международно-правовых норм, касающихся специальных мер защиты прав ребёнка.

В соответствии с указанной целью в настоящем исследовании поставлены следующие задачи:

- выявить исторические особенности развития института международно-правовой
защиты прав детей;

- выделить основные принципы международно-правовой защиты прав детей;

- изучить основной действующий международно-правовой документ в области прав
д е т е й. Конвенцию ООН о правах ребёнка 1989 года и оценить его достоинства и
недостатки;

- дать оценку роли и значению существующих механизмов контроля в исследуемой
области;

- выявить особенности международно-правового регулирования, исследовать правовую
природу международных документов, касающихся прав ребёнка и специальных мер
защиты детей от сексуальной и экономической эксплуатации, а также прав ребёнка в
области биоэтики.

Новизна диссертационной работы определяется актуальностью и характером исследуемой в ней проблематики, а также отсутствием фундаментальных научных работ подобного рода в мировой литературе за последние годы.

Методологическую и теоретическую основу диссертационного исследования
составил комплекс научных методов познания, в том числе конкретно-исторический,
системно-функциональный, формально-юридический, сравнительно-правовой,

логический и другие методы, а также теоретические положения в области международного публичного права. Осуществлён формально - юридический анализ документов ООН, резолюций и других нормативных актов, касающихся защиты прав

ребёнка.

Теоретическую и информационную основу диссертации составляют труды как по вопросам теории международного права, так и по вопросам, непосредственно изучаемым в диссертации. Исследование осуществлено с широким- применением нормативных документов ООН и международных договоров. Автором использовались труды известных российских учёных: Э.М. Аметистова, В.А. Карташкина, Ю.М. Колосова,- И.К. Городецкой, Л.В. Корбут, А.В. Кортунова, Э.С. Кривчиковой, А.В. Кукушкиной, И.И. Лукашука, Е.А. Лукашевой, СВ. Полениной, Г.И.Тункина, Т.А.Титовой, С.В.Черниченко, З.К. Шнекендорфа, а также зарубежных учёных: С. Нарангэрэла, Ж. Амарсаны, Е.Верхелена, В. Мунтарбхорна и др.

Источниками для диссертации послужили документы Комитета по правам
ребёнка, ООН, ЮНИСЕФ, МОТ, ЮНЕСКО, Всемирного Банка и других международных
организаций, материалы международных и национальных конференций и конгрессов.
Также для работы над диссертацией привлекался обширный нормативный материал и
статьи, опубликованные в журналах «Московский журнал международного права»,
«Положение детей в мире», «Международное право», «Права ребёнка»,

«Международное публичное и частное право», «Вестник Московского университета» и т.д.

В результате проведенного исследования сделаны следующие выводы, выносимые на защиту:

1. Международно-правовая защита прав детей - это система международных
органов и процедур, осуществляющих защиту детей путём разработки международных
стандартов в области прав ребёнка и создания специальных механизмов контроля за
соблюдением этих прав со стороны государств и международных организаций.

2. Реализация таких положений Конвенций о правах ребёнка, как право на
выживание и развитие (ст. 6), на физическое и психологическое восстановление и
социальную реинтеграцию жертв злоупотреблений и эксплуатации сексуального и
экономического характера (ст. 34, 35, 36, 37 и 39), на сохранение индивидуальности (ст.
8), право на пользование наиболее совершенными услугами здравоохранения (ст. 24),

возможна совместно с применением норм других международно-правовых документов, действующих в отношении данного государства-участника. Можно выделить три группы положений конвенции о правах ребёнка: к первой из них мы относим нормы, направленные на защиту детей против сексуальной эксплуатации, ко второй - нормы, направленные на охрану труда детей, к третьей - нормы, направленные на защиту прав ребёнка в области биоэтики.

3.   Имеются существенные пробелы     в защите прав детей от сексуальной   и
экономической     эксплуатации,   как в регламентации собственно правового     статуса
детей, так и в системе контроля защиты их прав. Для ликвидации торговли детьми и их
сексуальной и экономической   эксплуатации диссертант считает необходимым:

1)        принимать законодательные меры на национальном уровне для объявления
уголовно   наказуемыми,   в   соответствии   со   всеми   применимыми   международными
документами по этим вопросам, всех форм сексуальной   и эксплуатации и сексуальных
надругательств над детьми, и   установления эффективного наказания за такие деяния,
обеспечивая, чтобы при принятии решений в отношении пострадавших детей   в рамках
системы уголовного правосудия главным приоритетом были интересы детей;

2) принять согласованные меры на национальном и международном уровнях с
тем, чтобы положить конец торговле детьми и их органами, сексуальной и
экономической эксплуатации и жестокому обращению, включая использование детей в
целях порнографии, проституции и педофилии, и ликвидировать существующие рынки
в данной области;

4. Необходимо разработать проект нового международно-правового документа,
посвященного защите прав ребёнка в области биоэтики. При подготовке такого акта
необходимо закрепить следующие нормы:

1. запрет выбора пола будущего ребенка;

2. запрет клонирования человеческих существ;

3. запрет трансплантации органов ребёнка с целью пересадки;

4. запрет изъятия органов или тканей у ребёнка.

3) Руководствоваться при определении понятия «ребёнок» в проекте нового

международного документа, посвященного защите прав детей в области биоэтики ст.1 Конвенции о правах ребёнка. Вместе с тем в определённых случаях, как, например, при информированном согласии на медицинское вмешательство или отказе от него и т. д., рассматривать вопрос нужно с учётом самостоятельности ребёнка.

Научная и практическая значимость исследования состоит в том, что содержащиеся в нём предложения и выводы могут быть использованы при внесении предложений по внесению поправок в основные документы в области защиты прав детей или при разработке новых документов; при решении текущих вопросов в области международного права и защиты прав человека; при определении позиции на международных конференциях и переговорах по защите прав ребёнка; в процессе рассмотрения предложений в области создания нового механизма международного контроля по защите прав ребёнка; конкретных международных отношениях по данным вопросам.

Отдельные выводы, содержащиеся в работе, могут быть использованы в практической деятельности, а также в высших учебных заведениях при чтении курса «Международное право» и спецкурса «Международно-правовая защита прав детей».

Апробация результатов исследования. Настоящая работа обсуждена на кафедре Международного права Московского Государственного Института Международных Отношений (Университет) МИД РФ и получила рекомендацию к защите.

Основные теоретические положения и практические выводы диссертации нашли отражение в статьях автора, изданных в Российской Федерации.

СТРУКТУРА И СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трёх глав, десяти параграфов, заключения и библиографии.

Введение содержит обоснование актуальности темы диссертационного исследования, определяет объект и предмет, цели и задачи, научную новизну и практическую значимость диссертационного исследования. Диссертант формулирует основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Общие международно-правовые вопросы защиты прав ребёнка» состоит из четырёх параграфов.

В первом параграфе «История развития института международно-правовой защиты прав ребёнка» автор отмечает, что международно-правовая защита прав детей является составной частью международной защиты прав человека, поэтому к ней применимы практически все её положения. При этом выделение вопросов, относящихся к правам ребёнка, в самостоятельный предмет в рамках международной защиты прав человека вызвано, прежде всего, причинами объективного характера: во-первых, в результате целого ряда исторических условий социальный статус детей ниже, чем взрослых, и международная защита прав ребёнка направлена на обеспечение им равных прав и возможностей наравне со взрослыми; во - вторых, в силу физической и умственной незрелости ребёнку необходимо предоставление особых прав и дополнительной защиты.

Рассматривая историю возникновения института международно-правовой защиты прав детей, автор приходит к выводу, что процесс выделения прав ребёнка в особую сферу человеческой и общественной деятельности начался после возникновения понятия "права человека". Именно конкретизация прав специфической социальной группы, т.е. детей, и стремление создать действенный механизм защиты этих наиболее уязвимых членов общества привели учёных и общественных деятелей к мысли о

необходимости выделить права ребёнка в отдельную категорию. Также ряд документов наметил тенденцию к изменению правового положения ребёнка и имел прогрессивное значение для международно-правового регулирования прав человека в целом, что содействовало к тому же и появлению института международной защиты прав ребёнка как системы международно-правовых норм.

Диссертант отмечает, что нормотворческая деятельность по защите прав ребёнка велась по следующим направлениям: 1) закрепление прав ребёнка в универсальных декларациях и конвенциях по правам человека (Всеобщая декларация прав человека 1948 года^3, Пакт о гражданских и политических правах 1966 года, Пакт об

экономических, социальных и культурных правах 1966 года⁴'' ' ^закр^{епление} прав ребёнка в международных соглашениях, регламентирующих права отдельных социальных групп, тесно связанных с ребёнком, прав женщин, беженцев, или в определённой области регулирование отношений в области семейного_г трудового права,

образования (Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин 197Q ⁵> Конвенция о согласии на вступление в брак, минимальном брачном возрасте

и регистрации брака 1962 года^6, Конвенция МОТ № 182 о запрещении и немедленных мерах по искоренению наихудших форм детского труда 1999 года⁷' ' р^азр^аб ^отка

деклараций и конвенций, специально регулирующих права ребёнка (Декларация прав ребёнка 1959 года^8, Конвенция о правах ребёнка 1989 года⁹, Факультативный протокол

к Конвенции о правах ребёнка, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии 2000 года^10, Факультативный протокол к Конвенции о правах

j Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН. 217А(П1)от 10 декабря 1948 года //Права человека. Сборник

международныхдоговоров.Изд. ООН. Том 1, ч .1.2002.Стр. 45-49.

4 Генеральная Ассамблея. Резолюция 2200 А (XXI) от 16 декабря 1966 // Мегкдународные документы по защите

е. Хрестоматия. Санкт-Петербург, 2002. Стр. 88-1

и NGO Group for the

Цок. Рез. 843 (1Х)ГАООН, 1954. Р.97. - °^П Sexual Exploitation ofchildren. Geneva. Switzerland, 1996. P.6. 7 Искоренение наихудших форм детского труда. Практическое руководство по применению конвенции МОТ №182

// Пособие для парламентариев 2002. №3.

в Резолюция ГА ООН 1386 (XIV) от 20 ноября 1959 тЛМеждународная зашита прав и свобод человека. М.:

Юридическая литература, 1990.

в Резолюция ГА ООН 44/25 от 20 ноября 1989 года// Международные акты о правах человека. Сборник

документов. М., 2000.

ю Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН. A/RES/54/263 от 25 мая 2000 года. // Права ребёнка.

Междисциплинарный научно-практический журнал 2003. №2.

ребёнка, касающийся участия детей в вооружённых конфликтах").

Связь между этими документами проявляется не только в их содержании, но и в историческом развитии прав детей, признании международным сообществом их прав. Они предоставляют права каждому, включая и ребёнка, и формулируют ряд положений, направленных на обеспечение особых прав и интересов детей.

Второй параграф посвящен основным принципам международно-правовой защиты прав детей. Международно-правовая защита прав детей как институт международного права регулируется как отраслевыми принципами прав человека, так и специальными принципами, регулирующими исключительно «правовое положение ребёнка. Автору при этом представляется обоснованным выделить следующие принципы прав ребёнка: принцип недопустимости дискриминации является одним из отраслевых принципов прав человека. Применительно к правам ребёнка этот принцип наиболее полно раскрыт в Конвенции о правах ребёнка, где подчёркивается, что государства обязуются уважать и обеспечивать все предусмотренные Конвенцией права за каждым ребёнком «без какой либо дискриминации» (ст.2. п.1.); принцип наилучшего обеспечения интересов ребёнка предусматривает, что во всех случаях, когда действия государственных органов или частных лиц затрагивают интересы детей, первоочередное внимание должно уделяться интересам ребёнка. Непосредственно в качестве принципа эта норма нашла свое закрепление в Конвенции о правах ребёнка (ст. ст. 3, 9(1,3), 18(1), 21, 37(с), 42 (2 ш); принцип свободного выражения ребёнком своих собственных взглядов означает, что каждый ребёнок имеет право, свободно формулировать собственные взгляды и высказывать свое мнение по всем вопросам, затрагивающим его жизнь. В качестве принципа эта норма нашла свое выражение в ст. 12(1), 13 Конвенции о правах ребёнка; принцип обеспечения права ребёнка на выживание и здоровое развитие устанавливает, что государства не только должны гарантировать ребёнку право на жизнь, но и предпринимать позитивные шаги по поддерживанию и продлению жизни ребёнка и его полноценному физическому и духовному развитию. Этот принцип впервые появился в Конвенции о правах ребёнка: согласно Конвенции государства

ц Резолюция ГА ООН 54/263 от 25 мая 2000 года // Права ребёнка. Междисциплинарный научно-практический журнал2003.№2.

должны обеспечивать в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребёнка (ст.6 (2)); принцип особой защиты и охраны детей. Конвенция о правах ребёнка обязывает государства обеспечить ребёнку «такую защиту и заботу, которые необходимы для его благополучия »(ст.З (2)).

Автор считает, что вышеуказанные специальные принципы образуют правовую основу, на которой базируются конкретные нормы по защите прав ребёнка и, в частности, государствам-участникам важно обеспечить то, чтобы в их национальном законодательстве были отражены общие принципы, закреплённые в Конвенции. Они создают основу для развития ребёнка как личности, активного члена общества и представляют главную идею Конвенции. Кроме того, эти принципы практически дословно воспроизводят положения Всеобщей декларации прав человека 1948 года и Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года, включены в другие международные документы о правах человека.

Третий параграф посвящен анализу Конвенции о правах ребёнка 1989 года. Конвенция свела воедино, в один документ, права ребёнка, которые ранее можно было отыскать только путём изучения большого количества документов, относящихся к различным отраслям права. С принятием Конвенции в международном праве вводится ряд новых прав человека: на выживание и развитие- (ст.6), на физическое и психологическое восстановление и социальную реинтеграцию жертв злоупотреблений и эксплуатации сексуального и экономического характера (ст.39), на сохранение индивидуальности (ст.8), на неучастие в военных действиях (ст.З8).

Рассмотрение Конвенции о правах ребёнка позволило диссертанту прийти к следующим выводам.

1) В определении понятия «ребёнок» как лица несамостоятельного и физически и
умственно незрелого, требуется руководствоваться дополнительным критерием
необходимости, восполняемым в определенной правовой норме. Необходимо сознавать,
что разные возрастные группы детей имеют различные потребности и их правовое
регулирование и положение неодинаковы.

2) Уделение должного внимания взглядам ребёнка и праву детей участвовать в

принятии решений, включая принятие решений политического характера, требует рассмотрения этого вопроса в дальнейшем. Учёт мнения детей должен быть не целью сам по себе, а, скорее, одним из средств, с помощью которых государства устанавливают с ними своё взаимодействие и в своей деятельности от имени детей проявляют все больше заботы об осуществлении их прав.

3) Обеспечение полного и безусловного соблюдения прав детей может быть достигнуто только при осуществлении всех положений Конвенции, т.е. в случае, если государства снимут свои оговорки.

В четвёртом параграфе автором предпринята попытка имплементации международно-правовых норм о защите прав ребёнка на примере Монголии. Правовое положение ребёнка определяется внутренним законодательством страны, оно может быть различным в зависимости от социальных, исторических, национальных, религиозных и иных особенностей конкретного государства. Реальное осуществление прав человека, в том числе и прав детей, зависит прежде всего от мер, принимаемых каждым государством с учётом особенностей страны.

Автор констатирует, что ценность любой международной конвенции определяется не только её содержанием, но эффективностью, т.е. реализацией её положений в национальном законодательстве государств, иначе имплементационным.процессом. Монголия принимает ряд мер по имплементации международно-правовых актов в национальное законодательство в области защиты основных прав ребенка. Конвенция по правам ребёнка была ратифицирована Монголией в 1990 году, после чего в 1996 году был принят первый Закон о защите прав ребёнка^13. ^Наша ^стр^ана ^стала ^{седьмой} ^стр^аной, ратифицировавшей эту Конвенцию.

Если проанализировать Закон Монголии «О защите прав ребенка» с точки зрения его соотношения с Конвенцией, то можно отметить следующее. В полном соответствии с основными принципами Конвенции о правах ребенка почти во всех статьях нашего национального закона было юридически закреплено равенство во всех сферах жизни, зафиксирован приоритет интересов ребенка, право детей на достойный уровень жизни и

11 Хуухдийн эрхийн тапаархи Монгол улсын хууль (Сборник монгольских законодательных актов по правам ребёнка). Улаанбаатар, 2001.

условия, необходимые для полноценного физического, умственного и духовного развития. Гражданские и политические права ребёнка закреплены в национальных законах Монголии, чего, к сожалению, мы не можем сказать о социально-экономических правах ребёнка.

Вторая глава «Деятельность международных организаций в области защиты прав детей» состоит из трёх параграфов.

Первый параграф посвящен деятельности ООН в области защиты прав ребёнка. Автор представляет общую характеристику механизма контроля деятельности ООН по защите прав ребёнка. Наряду со структурами, созданными ООН, все большее значение для защиты прав и свобод ребёнка на международном уровне приобретает функционирование конвенционных органов, учреждённых на основе целого ряда международных соглашений. Полномочия его органов определяются Уставом ООН, решениями ООН и ее специализированных учреждений, международными соглашениями универсального и регионального характера.

Автор констатирует, что Комитет по правам ребёнка - это конвенционный орган, созданный по воле государств и действующий на основе включенных в Конвенцию о правах ребёнка процессуальных норм. Применение термина «конвенционный орган» объясняется тем, что этот контрольный орган создан, в отличие от постоянно действующих органов международных организаций, например комиссий ООН, самими участниками международного договора. Комитет по правам ребёнка был создан в соответствии со ст.43 Конвенции о правах ребёнка, где говорится, что в целях рассмотрения прогресса, достигнутого государствами-участниками в выполнении обязательств, принятых в соответствии с настоящей Конвенцией, учреждается Комитет по правам ребёнка. В соответствии с этим автор также обращает внимание на специальные сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединённых Наций по положению детей: Всемирную декларацию об обеспечении выживания, защиты и развития детей и План действий Всемирной встречи на высшем уровне в интересах

-и, Венскую декларацию и программу действий, принятые на Всемирной конференции по правам человека в 1993 году^15, Декларацию Тысячелетия ООН^16, Доклад Генерального секретаря ООН, представленный специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН по положению детей^17. Декларацию «Мир, пригодный для жизни

детей», принятую Генеральной Ассамблеей ООН на специальной сессии по положению детей в сентябре 2002 года^18, которые являются важным фактором для осуществления

положений Конвенции о правах ребёнка и других международно-правовых положений защиты прав детей.

Во втором параграфе особое внимание автор уделяет значению деятельности Детского фонда ООН по защите прав, ребёнка (ЮНИСЕФ). Особое место в деятельности ЮНИСЕФ занимает нормотворческая деятельность. В планах, предпринимаемых ООН в отношении деятельности ЮНИСЕФ, нашел закрепление ряд принципов международной охраны прав детей.

ЮНИСЕФ выработал единые правила для реализации Конвенции по правам ребёнка: а) Конвенция о правах ребенка, которую ратифицировали почти все страны, является легитимной основой и должна определять рамки сотрудничества ЮНИСЕФ с правительствами, неправительственными организациями и другими потенциальными партнерами; б) основное внимание следует уделять оказанию помощи странам в деле развития гражданского общества с целью придания устойчивого характера деятельности в интересах детей и содействия созданию обществ, в которых потребности и права детей рассматриваются как приоритетные; в) ЮНИСЕФ следует сосредоточить свои усилия на реформе законодательства и использовать процесс сбора и анализа данных о положении детей как наиболее важный инструмент взаимодействия с правительствами стран пребывания для установления объективных критериев оценки действия

14 Всемирная декларация об обеспечении выживания, защиты и развития детей и План действий Всемирной

встречи на высшем уровне в интересах детей. А/45/625.

is Всемирная конференция по правам человека. Вена, 14-25 июня 1993 года. «Венская декларация и программа

ш Организация Объединенных Наций. Декларация тысячелетия. 2000 г. Резолюция 55/2 Генеральной Ассамблеи

ООН от 6-8 сентября 2000 г.// Информационный центр ООН. Москва, 2001.

17 Документ A/S-27/3, озаглавленный «Мы, дети: десятилетний обзор деятельности по итогам Всемирной встречи

на высшемуровне в интересах детей».

is Доклад Специального комитета полного состава по положению детей. Генеральная Ассамблея. Офип. отчёты.

27-я специальная сессия. Доп. 3(A/S-27/19/Rev.l).

законодательства, затрагивающего права и интересы женщин, детей и молодежи, и реально предпринимаемых мер с целью изменения подходов в той мере, в какой это будет признано необходимым во имя того, чтобы интересы и проблемы этих групп занимали приоритетное место в социальной политике государства и всего общества; г) ЮНИСЕФ надлежит играть роль своего рода "катализатора", добиваясь от правительств, общественных институтов и возможных доноров мобилизации ресурсов и действий, направляемых на обеспечение такого положения, чтобы права детей находились в центре внимания и занимали ведущее место в программах стран, продолжающих процесс преобразований с целью построения правовых демократических государств.

Таким образом, автор констатирует, что задача ЮНИСЕФ заключается в следующем: ЮНИСЕФ уполномочен выполнять особую миссию по оказанию помощи правительствам в выполнении обязательств по реализации положений Конвенции и в обеспечении осуществления необходимых действий с той целью,, чтобы основополагающим принципам Конвенции - обеспечению наилучших интересов ребенка, отсутствию дискриминации, выживанию и развитию — уделялось такое внимание, какое необходимо для защиты интересов детей. С учетом этого автор делает вывод, что деятельность ЮНИСЕФ направлена на то, чтобы все законы и правила соответствовали положениям Конвенции о правах ребёнка и другим соответствующим международным документам.

Первостепенное внимание в рамках ЮНИСЕФ уделяется следующему:

1) анализу и документированию положений в сфере с обеспечения прав и
интересов детей;

2) разработке правовых и институциональных норм и механизмов их
осуществления;

3) определению и распространению эффективных экономических методов и
технологий защиты прав и интересов детей.

Третий параграф посвящен деятельности Всемирного банка по защите прав детей. Когда государства ратифицируют Конвенцию, они принимают на себя обязательства не только обеспечивать осуществление ее положений в пределах своей

юрисдикции, но и также способствовать универсальному осуществлению Конвенции в рамках международного сотрудничества. Аналогичным образом группа Всемирного банка обеспечивает, чтобы в ее деятельности, имеющей отношение к международному сотрудничеству и экономическому развитию, первоочередное внимание уделялось наилучшему обеспечению интересов ребёнка и содействует осуществлению положений Конвенции.

Таким образом, автор приходит к следующему выводу: международно-правовая защита прав ребёнка - это система международных органов и процедур, осуществляющих защиту детей путём разработки международных стандартов в области прав ребёнка и создания специальных механизмов контроля за соблюдением этих прав со стороны государств и международных организаций. Конвенция о правах ребёнка служит основой для международной помощи для цели развития, связанной прямо или опосредованно с решением затрагивающих детей проблем, . и что программы деятельности этих организаций ориентированы на защиту прав детей.

Третья глава «Специальные меры международно-правовой защиты детей» состоит из трёх параграфов. Здесь автором предпринята попытка кодификации норм, связанных со специальной защитой прав ребёнка. К первой из них он мы относит нормы, направленные на защиту детей против сексуальной эксплуатации, ко второй - нормы, направленные на охрану труда детей, к третьей - нормы, направленные на защиту прав ребёнка в области биоэтики. Кроме Декларации прав ребёнка, Конвенции о правах ребёнка и других документов о правах ребёнка международному праву известно значительное число норм, касающихся других аспектов прав и интересов ребёнка. Эти нормы нашли свое выражение в различных многосторонних соглашениях, декларациях и резолюциях.

В первом параграфе рассмотрена международно-правовая защита ребёнка против сексуальной эксплуатации.

Важное значение для охраны детей от сексуальной эксплуатации имеют следующие международно-правовые нормы. Главным международно-правовым документом по борьбе с сексуальной эксплуатацией детей является Конвенция о правах

ребёнка. Организация Объединённых Наций разработала ряд международных документов для контроля и имплементации положений Конвенции по правам ребёнка. В 1992 году Комиссией ООН по правам человека была одобрена программа действий по борьбе с торговлей детьми, детской проституцией и детской порнографией. В первую очередь она адресована правительствам, а также местным общественным или неправительственным организациям, которые занимаются вопросами защиты прав детей. В 2002 году вступил в силу Факультативный протокол к Конвенции о правах ребёнка, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии, в преамбуле которого говорится, что государства-участники крайне обеспокоены значительными и растущими масштабами международной контрабандной перевозки детей для целей торговли детьми, детской проституции и детской порнографии, что широко распространяется секс-туризм, который особенно опасен для детей, и признают ряд особо уязвимых групп детей, включая малолетних девочек, которые в большей степени подвергаются риску сексуальной эксплуатации, и что доля малолетних девочек является несоразмерно высокой среди сексуально эксплуатируемых детей.

Следующая группа норм международного права, касающаяся охраны прав детей от сексуальной эксплуатации, тесно связана с запретом такого института, как рабство и работорговля. Конвенция о рабстве 1926 года¹9 ^и Дополнительная Конвенция «Об

упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством » 1956

2о расширяет круг определений, данных в Конвенции 1926 года, с тем, чтобы года

охватить практику и обычаи рабских форм брака, эксплуатации детей и подростков.

Ряд международных многосторонних соглашений посвящен борьбе с торговлей женщинами и детьми с целью проституции. Среди них следует назвать на Конвенцию 1921 года «О борьбе с торговлей женщинами и детьми», с изменениями, внесёнными в неё протоколом 20 октября 1949 года.²¹ ^Эта Конвенция обязывает государства привлекать к уголовной ответственности лиц, занимающихся вовлечением женщин в проституцию и торговлей женщинами и детьми. Согласно Конвенции 1933 года «О

ц Structure of the United Nations Organizations in NGO Group on Sexual Exploitation of Children. NGO Group for the

Convention on the Rights ofthe Child, Sub-Group on Sexual Exploitation of children. Geneva. Switzerland, 1996. P.6. го Там же. Стр.7.

20Там же. Стр.7.

борьбе с торговлей несовершеннолетними и женщинами»²² (^с изменениями, внесёнными в неё тем же протоколом), её участники обязались сообщать друг другу сведения о профессиональных торговцах женщинами и детьми. В Конвенции «О борьбе с торговлей людьми и об эксплуатации проституции третьими лицами» 1949 года²³ предусматривается целый ряд мер по борьбе с торговлей женщинами и детьми.

Автор рассматривает уголовное законодательство ряда стран и приходит к выводу, о том, что часто им устанавливается возрастной уровень ниже 18 лет, и что некоторые положения договоров в области гуманитарного права и их толкование подразумевают, в частности, квалификацию сексуального рабства и непристойного посягательства, направленных против женщин и детей, в качестве серьёзных нарушений международного права в области прав человека, прав ребёнка и гуманитарного права.

Несмотря на существование целого ряда международных документов по правам человека, не имеется универсального документа, в котором затрагивались бы все аспекты борьбы с сексуальной эксплуатацией детей.

Автор приходит к выводу, что имеются существенные пробелы в защите прав детей от сексуальной эксплуатации, как в регламентации правого статуса детей, так и в системе контроля защиты их прав.

Во втором параграфе «Международно-правовая защита детей от экономической эксплуатации» исследуется такой международно-правовой аспект защиты прав ребёнка, как эксплуатация детского труда. Здесь рассматривается, в какой степени международные нормы о труде детей и подростков соответствуют первоначальным и последующим требованиям защиты прав детей.

На первой сессии Международной конференции труда МОТ приняла первое международное соглашение о детском труде - Конвенцию № 5 о минимальном возрасте для приёма детей на работу в промышленности 1919 года, запрещающую приём на работу лиц моложе 14 лет.²⁴ ^В ^{течение} последующих пятидесяти лет было принято ещё

девять конвенций, каждая из которых устанавливала минимальный возраст для приёма

а Там же. Стр.8. и Там же. Стр.8.

и International labour standards. A global approach// International labour office. Geneva, 2001. P. 5.

на работу в различных секторах экономики - промышленности, сельском хозяйстве, работе в море, на непромышленных работах, рыбной ловле и подземных работах. Одними из последних и наиболее полных норм МОТ по регулированию детского труда стали Конвенция о минимальном возрасте для приема на работу № 138 и соответствующая ей Рекомендация № 146,²5 ^а ^также ^Конвенция о наихудших формах детского труда № 182 и Рекомендация № 190.

Организация Объединённых Наций. приняла ряд соглашений, дополняющих нормы МОТ, регулирующих детский труд: Конвенцию о правах ребёнка, Декларацию прав ребёнка 1959 года, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 года. Конвенция о правах ребёнка охватывает весь спектр прав ребёнка, и несмотря на различия в формулировках, многие из её положений тесно связаны с нормами МОТ, регламентирующими детский труд. В факультативных протоколах к Конвенции о правах ребёнка 2000 года, касающихся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии и участия детей в вооружённых конфликтах также говорится о наихудших формах детского труда. Эти два факультативных протокола дополняют Конвенцию МОТ № 182. В Преамбулах обоих протоколов даётся ссылка на Конвенцию МОТ № 182.

Автор пришёл к выводу, что любая законодательная программа по искоренению наихудших форм детского труда должна основываться на: 1) точном юридическом определении минимального возраста для приема на работу, не достигнув которого, запрещено нанимать ребенка для выполнения какой-либо трудовой деятельности; 2) четком определении риска, которому запрещено подвергать детей, не достигших 18-летнего возраста; 3) разработке и реализации на национальном уровне закона для защиты детей от экономической эксплуатации и от выполнения любой работы, которая может быть опасной, или мешать их обучению, или причинять вред их здоровью или физическому, умственному, духовному, моральному или общественному развитию, также запрещающем неприемлемые формы труда, такие, как: долговая кабала и принудительный труд, продажа детей и торговля ими, использование, вербовка детей

гэРезюме международных трудовых норм. Международное бюро труда. Женева, 1994.

для занятия проституцией, для производства порнографической продукции или для порнографических фильмов; 4) установлении в законодательстве предусматривать, адекватных санкции в отношении правонарушителей и соответствующем компенсации жертвам правонарушений, причем такое законодательство должно неукоснительно и беспристрастно применяться; 5) принятии надлежащих мер для оказания друг другу содействия в ликвидации наихудших форм детского труда на основе активизации международного сотрудничества и/или помощи, включая поддержку социально-экономического развития, программ искоренения нищеты и всеобщего образования.

Третий параграф посвящен рассмотрению вопросов биоэтики в целях защиты прав детей. Под биоэтикой понимается совокупность правил поведения, регулирующих отношения между людьми по поводу новых достижений биомедицинских наук в различных сферах: трансплантологии, генетики, репродукции и др., а также устанавливающих ответственность за нарушение этих правил. Результатом действия таких норм должна стать защищенность человека от «агрессивности» некоторых форм биомедицинского воздействия, связанной с тем, что медицина становится все более изощрённой и могущественной, непрерывно расширяет возможности воздействия на самые глубинные структуры человеческого организма - на процесс репродукции человека, на его психику, генетику, даже на процесс смерти.

На международном уровне действует целый ряд соглашений, в которых частично решены наиболее острые проблемы биоэтики. В Нюрнберге был разработан первый международный документ по биоэтике, так называемый «Нюрнбергский кодекс»^26,который впервые регламентировал проведение научных исследований и экспериментов на людях.

В статье 7 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года говорится, что никто не должен подвергаться пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию. В частности, ни одно лицо не должно без его свободного согласия подвергаться медицинским или научным опытам.

и Рекунков А.М. Нюрнбергский процесс. Том 5. Москва, 1997. Огр.154.

Всеобщая декларация ООН о геноме человека и о правах человека, принятая Генеральной конференцией ЮНЕСКО в 1997 году^27, ^стала ^пер^вым универсальным правовым актом в области биологии. В основе принятого ЮНЕСКО текста лежат три базовых принципа: определение генома человека как "генетического наследия", уважение достоинства каждого человека и его прав, «каковы бы ни были его генетические характеристики», и решительный отказ от принципа генетического детерминизма ("геном человека в силу его эволюционного характера подвержен мутациям").

В 1996 году Совет Европы принял Конвенцию «О защите прав и достоинства

- _г 28 которая была

человека в связи с применением достижений биологии и медицины», ^v

подписана в Овьедо (Испания) и является самым первым региональным международно-правовым документом в области биоэтики. В 28-30 апреля 2000 году в Монако состоялся международный семинар «Биоэтика и права ребёнка».²⁹ О^н ^стал р^езу^{льтатом} сотрудничества между правительственными организациями и ЮНЕСКО, и позволил привлечь внимание к вопросам, касающимся биоэтики и прав ребёнка, в тот период, когда возникало много этических проблемы в результате исследований в области пренатальной и неонатальной медицины и их прагматического применения. Биоэтический принцип уважения автономии личности закреплён в Оттавской Декларации по праву ребёнка на охрану здоровья,³⁰ ^K0T0P^M ^пока ^не получила статус международного договора, хотя многие её положения представляют несомненный интерес в отношении ряда актуальных проблем правового регулирования вопросов биоэтики и прав ребёнка.

Автор приводит мнение Витита Мунтарбхорна, согласно которому права ребёнка в биоэтике ведут к следующим четырем принципам защиты прав ребёнка, изложенным в Конвенции о правах ребёнка: 1) принципу недопустимости дискриминации; 2) принципу наилучшего обеспечения интересов ребёнка; 3) принципу соблюдения права

27 Резолюция 30-П Генеральной Конференции ЮНЕСКО № 23 от 11 ноября 1997 года. ппр:/ЛА"» unesco.org/ethics/. 2я Council of Europe. Treaty Office, http://conventions.coe.int/.

29 International symposium AMADE-UNESCO on Bioethics and the RIGHTS ofthe child. Acts/ Proceedings. Monaco, 28-

30 April 2000. P. 123-139

31 Права ребенка // Междисциплинарный научно-практический журнал. 2003. №2. Стр. 5-6.

ребёнка на выживание и здоровое развитие; 4) принципу свободного выражения ребёнком своих собственных взглядов.

Диссертант признаёт, что одной из проблем биоэтики и прав ребёнка является клонирование. Клонированием человека означает «создание человека, генетически идентичному другому живому существу или умершему человеку, путём переноса в лишенную ядра женскую половую клетку ядра соматической клетки человека» (ст.2) Существуют юридические проблемы клонирования человека, клонированный ребёнок в биологическом смысле будет представлять собой генетическую копию (по типу однояйцовых близнецов) своих «отца» или «матери», в зависимости от того, кого «родители» захотят иметь. Диссертант считает, что клонирование отнимает у детей право на индивидуальность и уникальность, что нарушает Всеобщую декларацию прав человека 1948 года.

Автор обращает внимание на то, что вопросы права относительно плода или эмбриона пока остаются нерешенными. Эмбрион и плод в настоящее время не рассматриваются законодательством в аспекте их особых прав, поскольку пока не сформировалось общепризнанное представление об их юридическом статусе.

В последнее время проблема пересадки органов и трансплантации тканей привлекает к себе все больше внимания, особенно в средствах массовой информации, из-за ее коммерциализации. Дети имеют право на специальную защиту от такой угрозы, и международные и национальные правовые акты должны запретить трансплантацию органов ребёнка с целью пересадки. Запрет выбора пола будущего ребенка - это норма является новым принципом в области защиты прав человека. Не допускается использование вспомогательных медицинских технологий деторождения в целях выбора пола будущего ребенка за исключением случаев, когда это делается с тем, чтобы предотвратить наследование будущим ребенком заболевания, связанного с полом. В ней допускается вмешательство в геном человека лишь в профилактических, диагностических или терапевтических целях и только при условии, что оно не направлено на изменение генома наследников данного человека. Использование органов ребёнка - еще одна проблема, когда интересы третьего лица играют роль, причем

ребёнок нуждается в определенной защите. Изъятие тканей или органов у ребёнка могло бы быть предусмотрено внутри или вне семьи. Даже после получения согласия родителей должно устанавливаться, что исследование не может иметь место в случае, если ребёнок возражает.

Вышеуказанные специальные принципы, по мнению диссертанта, являются правовой основой, на которой базируются следующие конкретные нормы по биоэтике и защите прав ребёнка: право на защиту против насилия, злоупотребления- или эксплуатации, право пользоваться наиболее совершенными услугами системы здравоохранения и средствами лечения болезней и восстановления, а также право доступа к информации.

Автор считает, что правовой вакуум по вопросу ответственности за наиболее серьёзные нарушения норм биоэтики и права ребёнка существует еще и потому, что сами эти нормы находятся в стадии формирования. Многие проблемы имеют дискуссионный характер, их решение часто зависит от нравственной позиции самого врача или исследователя, что вызывает неоднозначное отношение.

По мнению диссертанта защита тех прав ребёнка, которые могут быть существенно нарушены современными биотехнологиями, должна осуществляться и международно-правовыми нормами защиты прав ребёнка, для чего необходимо разработать международно правовой акт, которым мог бы стать протокол к Конвенции о правах ребёнка.

Заключение содержит выводы и предложения автора, подводящие итоги проведенного исследования, часть из которых стала основой положений, выносимых на защиту.

Исследование вопросов международного публичного права, касающихся международно-правовой защиты прав детей, показало, что вместе с международной защитой прав человека, в её рамках развивалась и международная защита прав ребёнка, что привело к обособлению совокупности международно-правовых норм, регулирующих сотрудничество государств в этой области. В результате сложился институт международно-правовой защиты прав ребёнка, являющийся частью отрасли

международного права, регулирующей вопросы защиты прав человека. Этот институт, по существу, стал результатом испытанного процесса разработки международных норм: сначала устанавливаются фундаментальные принципы, затем они вводятся в международные документы, которые охватывают широкую гамму прав, и, наконец, закрепляются в юридически обязательных документах.

Также рассмотрение положений Конвенции о правах ребёнка и других международно-правовых документов, касающихся защиты ребёнка от сексуальной и экономической эксплуатации, и прав ребёнка в области биоэтики показывает, что наиболее эффективным способом международной защиты прав ребёнка является заключение различных соглашений и конвенций. Именно таким путём в наибольшей степени возможно принятие на себя государствами конкретных обязательств по обеспечению прав ребёнка. При этом нужно учесть социальные, исторические, национальные, религиозные . и иные особенности различных государств при осуществлении прав ребёнка.

Проведенное исследование ряда актуальных проблем правового регулирования вопросов прав ребёнка в области биоэтики помогло диссертанту прийти к выводу, что защита прав детей в этой области необходима. Современная ситуация, связанная с появлением понятия «биоэтика», показывает, что здоровью ребёнка как растущему организму и формирующейся личности человека наносится или может быть нанесен непоправимый ущерб. Полагаем, что защита прав ребёнка, которые могут быть существенно нарушены современными биотехнологиями, должна осуществляться и в том числе международно-правовыми нормами защиты прав ребёнка.

По мнению автора сравнительное исследование международного права о защите детей по отдельным аспектам международно-правовой защиты прав ребёнка свидетельствует, что требуется прогрессивное развитие отдельных аспектов международно-правовой защиты прав ребёнка.

Диссертант считает, что рассмотренные выше международно-правовые аспекты должны основываться на точном юридическом определении понятия «ребёнок», возраста для приема на работу, до достижения которого ребенка запрещено нанимать

для выполнения какой-либо трудовой деятельности; в четком определении риска, которому запрещено подвергать детей, не достигших 18-летнего возраста; принятии законов, запрещающих неприемлемые формы труда, такие, как долговая кабала и принудительный труд, сексуальная эксплуатация, продажа детей и торговля ими, использование, вербовка детей для занятия проституцией, для производства порнографической продукции. Должны быть установлены запрет выбора пола будущего ребенка, право на сохранение индивидуальности ребёнка, запрет на клонирование человеческих существ, запрет трансплантации органов ребёнка с целью пересадки, запрет использования органов ребёнка или изъятия тканей у ребёнка.

В включении автор отмечает, что защита детей от сексуальной и экономической эксплуатации и предоставление им возможности пользоваться всеми своими правами в области биоэтики требует общих усилий со стороны мирового общества. Несомненно, монгольское и российское законодательство в области прав детей нуждаются в существенной доработке, в процессе которой необходимо учесть как зарубежный опыт, так и нормы международно-правовых актов.

Проведенное исследование показывает, что защита прав ребёнка становится всё более актуальным вопросом, требующим пристального внимания, разработки новых подходов и обеспечения практического применения уже имеющихся норм, призванных

защищать детей.

Указанные выводы и основные положения диссертации опубликованы в работах:

1. Жавзандолгор Б. Имплементация международно-правовых норм о защите прав
ребёнка в законодательстве Монголии // Московский журнал международного права.
2003..№4.(0,6п.л.)

2. Жавзандолгор Б., Кукушкина А.В. Биоэтика и права ребёнка // Современное право.
2004. .№8.(1,08п.л.).

3. Жавзандолгор Б., Кукушкина А.В. Международно-правовая защита прав ребёнка
против сексуальной эксплуатации // Азербаджанско-российский журнал
международного и сравнительного права. 2004. №2(1 п.л.)

50 р МГИМО(У)МИДРФ

Отпечатано в отделе оперативной полиграфии

и множительное техники МГИМО (У) МИД РФ

117218. Москва, ул Новочеремушкинская, 26

Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении

высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права»

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

Баринов Николай Алексеевич

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Ш и ми нова Маргарита Яковлевна

кандидат юридических наук, доцент Вавилин Евгений Валерьевич

Ведущая организация: Самарский государственный университет

Защита состоится 4 октября 2004 года в 14-00 ч. на заседании диссертационного совета Д-212.239.03 при Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права» (410056, г. Саратов, ул. Чернышевского, 104, аудитория № 202).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права».

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Конец ХХ-начало XXI века — время значительных перемен, происшедших в России. Трансформация коснулась прежде всего социально-экономической сферы жизни, что потребовало в свою очередь изменения в сфере страхования системы защиты имущественных интересов граждан и государства. В последние два десятилетия развития мирового страхового рынка страховые компании стремились расширить географию своей деятельности как основу диверсификации рисков, формирования и стабилизации страхового портфеля. В сфере мирового страхового рынка происходят в настоящее время существенные изменения: дальнейшая концентрация страхового бизнеса и усиление роли крупнейших мировых компаний (среди которых утверждаются и российские); сокращение доли развитых страховых рынков США, Японии и Европы в структуре страховых премий в результате увеличения доли поступлений из других регионов. В условиях глобализации мирового страхового рынка, охватывающей все национальные системы страхования, страховые компании становятся крупнейшими институциональными инвесторами как в рамках национальных экономик, так и в международном масштабе.

В связи с вышеизложенным очевидно, что формирующаяся российская страховая отрасль сможет устоять и выдержать конкуренцию иностранных страховщиков и интегрироваться в мировой страховой рынок только при постоянном совершенствовании нормативно-правовой базы страхования, творческой разработке теоретической базы страхового дела. Это объективно порождает необходимость научного исследования форм и методов законодательного регулирования деятельности страховых компаний как в отечественной, так и зарубежной практике.

Актуальность изучения правовой организации страховой сферы обусловлена обстоятельствами объективного и субъективного порядка. Поскольку страхование— такая область социально-экономических отноше-

РОС. НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

ний, в которой сосредоточены интересы и населения; и государства, важность адекватного построения ее правового опосредования несомненна. Однако, несмотря на более чем десятилетний опыт развития страхового рынка России, система правового регулирования деятельности страховых компаний до сих пор окончательно не сформировалась. Призывы к разработке четких нормативных актов по деятельности страховых компаний звучат на самых разных уровнях, начиная с правительственного и заканчивая выступлениями представителей самого страхового сообщества в России.

Это объективно определяет актуальность исследуемой в диссертации темы, которая может быть отнесена к числу важнейших научных проблем, требующих разработки и разрешения. Отсюда следует, что глубокий анализ и научные обоснования экономико-правовой сущности и гражданско-правового статуса страховых компаний являются актуальнейшими задачами, стоящими перед юристами, особенно перед специалистами гражданского и международного частного права.

Одним из важных обстоятельств субъективного характера является необходимость преодоления игнорирования гражданско-правового фактора в регулировании страховых процессов, ликвидации определенного перекоса в сторону административных методов, с помощью которых предпринимаются попытки решения проблем, имеющих цивилистические истоки. С ци-вилистических позиций в качестве предмета комплексного исследования такая важная проблема, как участие страховых компаний в гражданских правоотношениях, еще не разрабатывалась.

Необходимость комплексного исследования правовых основ деятельности страховых компаний связана с тем, что в отечественной страховой литературе эта проблема разрабатывалась по отдельным вопросам в основном в дореволюционный и советский период и была отмечена определенной идеологизацией, в силу чего не отражала особенностей российской страховой системы и ее правового регулирования на современном этапе. Проведенные в последние годы научные исследования, касающиеся опыта

работы зарубежных страховых компаний, посвящены в основном экономическим, а не правовым аспектам их деятельности. За этот период в юридической литературе не. было предпринято попыток теоретических исследований, обобщающих международный опыт деятельности зарубежных страховых компаний, хотя необходимость этого очевидна.

В связи с углублением интеграционных страховых процессов, либерализации политики страхового развития, а главное, накануне. вступления России во Всемирную торговую организацию (ВТО) и предстоящего допуска иностранных страховщиков на российский страховой рынок необходимо разработать и закрепить целый ряд до сих пор не существующих у нас законодательных норм на основе уже выработанных положений международной практики страховой деятельности и ее правового регулирования..Российскому законодателю необходимо реализовать свои законотворческие планы, чтобы страховые компании могли следовать устойчивым логичным положениям законодательства. Непредвзятое и критическое отношение к зарубежному опыту развития страховых компаний и страхового законодательства поможет определить особенности. правовой организации системы российских страховых компаний, сделать ее функционирование более эффективным. и гибким, дать возможность успешно интегрироваться в мировое сообщество.

Проблемы, возникающие и определяемые противоречивым ходом социально-экономических преобразований в нашей стране в настоящий период, вызывают большой разброс мнений, острые дискуссии — от полного неприятия идеи выхода, российских страховых компаний на международную арену до чрезмерно оптимистических оценок этого процесса, не учитывающих реального отставания российского страхового бизнеса, неустойчивости и несовершенства страхового законодательства Российской Федерации. В связи с этим изучение международного опыта и возможностей его адаптации для российской страховой действительности становится особенно актуальным. Все это в совокупности определяет выбор темы данного исследования. Обозначенные выше обстоятельства свидетельствуют об актуаль-

ности выбранной для диссертационного исследования проблемы как с позиции гражданского и международного частного права, так и с точки зрения дальнейшего совершенствования действующего законодательства по развитию страхового дела в Российской Федерации.

Степень разработанности темы. Проблемы правового регулирования деятельности страховых компаний как субъектов международного частного права в отечественной правовой доктрине специально не разрабатывались. В современной юридической науке отсутствуют специальные комплексные исследования, посвященные изучению страховых компаний как субъектов международного частного права. Монографические и диссертационные исследования по данной проблеме не проводились. Научные работы, имеющиеся в данной области, рассматривают частные вопросы функционирования отдельных институтов гражданского и страхового права в сфере деятельности страховых компаний.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования являются страховые отношения как социально-экономическое явление и правовой статус страховых компаний по российскому и международному частному праву.

Предметом диссертационного исследования выступают организационно-правовые основы осуществления деятельности российских и зарубежных страховых компаний и вытекающие отсюда теоретические проблемы, связанные со спецификой страховых правоотношений.

Цель и задачи исследования. Целью настоящей работы является выявление правовой природы и определение на основании этого организационно-правовых основ деятельности отечественных и иностранных страховых компаний как субъектов гражданского и международного частного права.

В рамках этой цели обозначены следующие задачи:

раскрыть содержание основных понятий страхования и детерминировать определение «страховая компания», исходя из ее места, роли и правовой сущности;

рассмотреть виды и классификационную систему российских и зарубежных страховых компаний;

исследовать правовое обеспечение и порядок создания страховых компаний, а также определить органы управления в страховых компаниях;

исследовать содержание и особенности страховых правоотношений, регулируемых гражданско-правовыми нормами Российской Федерации и нормами международного частного права;

дать анализ оснований возникновения страховых правоотношений, их содержания, а также тенденций развития законодательства в этой области;

проанализировать содержание и специфику правосубъектности страховых компаний;

определить права, обязанности и ответственность страховых компаний и их «национальную» принадлежность;

рассмотреть законодательство о несостоятельности (банкротстве) компаний и выявить процедуры прекращения и реорганизации страховых компаний;

исследовать законодательный опыт, провести сравнительно-правовой анализ законодательных нормативных актов в области страховых отношений зарубежных стран и выработать предложения по совершенствованию российского страхового законодательства;

изучить тенденцию либерализации и интернационализации страховой деятельности мирового сообщества и определить возможную страховую политику России с учетом как положительного зарубежного опыта, так и реалий российской действительности, ее особенностей..

Методология и методика исследования. Методологическую основу диссертации составляют общенаучные и частнонаучные способы исследования: диалектический, исторический, логический, комплексный, системно-структурный, аналитический. Применялись такие методы познания, как технико-юридический, программно-целевой, сравнительно-правовой, нормативный, коллизионный и другие, обращенные к страховой проблемати-

ке. Использовались философские категории, такие как форма и содержание, общее и частное, явление и сущность и другие. Сочетание указанных методов определяет комплексный характер работы.

Нормативная база исследования. Был привлечен к анализу широкий круг как национальных, так и зарубежных и международных источников права: законы и иные нормативные акты, международные договоры и соглашения, включая директивы Европейского союза в области страхования, национальные законодательства зарубежных стран и стран СНГ, документы Европейского союза страховщиков и международной ассоциации страховщиков и других институтов в области страхования, имеющие непосредственное отношение к процессам, происходящим в системе страховых компаний и в развитии страхового законодательства. В работе использованы источники законодательства Российской Федерации: Конституция РФ, Гражданский кодекс РФ, Федеральный закон «Об организации страхового дела в Российской Федерации» и другие федеральные законы, указы Президента РФ, постановления Правительства РФ и Департамента страхового надзора Министерства финансов РФ, Всероссийского союза страховщиков, правила отдельных страховых компаний.

Теоретической основой исследования являются научные источники по теории права и государства, теории гражданского и международного частного права, теоретические исследования по гражданским правоотношениям и правосубъекности юридических лиц. Исходной теоретической базой для исследования институтов гражданского и страхового права послужили теоретические труды ведущих цивилистов.

Использованы материалы Департамента страхового надзора, Министерства финансов РФ, обзорные, статистические и справочные материалы по страховому делу в России и за рубежом, информация исследовательских центров, научных конференций, симпозиумов по страхованию, творчески переработанные автором.

Достижения общей теории гражданского права изучены по работам Е.А. Богатых, М.И. Брагинского и В.В. Витрянского, С.Н. Братуся, И.А. Зенина, О.С. Иоффе, Ю.Х. Калмыкова, О.А. Красавчикова, В.А. Ря-сенцева, А.П. Сергеева, Е.А. Суханова, В.А. Тархова, З.И. Цыбуленко. Были использованы труды специалистов по международному частному праву: Л.П. Ануфриевой, М.М. Богуславского, Г.К. Дмитриевой, В.Г. Ермолаева и О.В. Сивакова, В.П. Звекова, Ю.М. Колосова, В.М. Корецкого, Л А. Лунца и Н.И. Марышевой,- И.С. Перетерского и СП. Крыловой, А. С. Скаридова и других. В исследованиях этих ученых-юристов представлены общие концептуальные подходы, а также некоторые основополагающие теоретические аспекты, использованные в качестве основььдля определения предмета и метода собственного исследования и построения собственной концепции.

В целях определения общего содержания и общих черт страховых правоотношений и правового статуса страховых компаний были изучены труды российских ученых-юристов, успешно исследовавших важнейшие проблемы цивилистической науки: С.С. Алексеева, А.В. Бенедиктова, Д.М. Генкина, А.П. Дудина, Н.И. Матузова, А.В. Малько, Н.С. Малеина, Ю.К. Толстого, P.O. Халфиной, В.П. Шахматова и других.

Для выявления специфики страховых правоотношений и правового статуса страховых компаний были привлечены работы ученых — специалистов по отечественному и зарубежному страховому праву: В.В. Аленичева, А.Л. Алякринского, М.И. Брагинского, Е.А. Васильева, К.Г. Воблого, К.А. Граве и Л.А. Лунца, А.Г. Гойхбарга, СП. Гришаева, В.Г. Идельсона, Н.П. Кузнецовой и Г.В. Черновой, СЕ. Лиона, В.К. Райхера, В.И. Сереб-ровского, Е.А. Суханова, В.Г. Ульянищева, Ю.Б. Фогельсона, Г.Ф: Шер-шеневича, М.Я. Шиминовой, В.Н. Яковлева и других. Однако следует признать, что среди перечисленных работ нет ни одной, которая бы на современном уровне комплексно осветила особенности правового статуса и правовых основ деятельности страховых компаний.

Страховые компании, как субъекты отечественного и зарубежного права до сих пор специально не изучались. Среди исследователей отдельных проблем теории и практики развития страхового дела в нашей стране и за рубежом, в работах которых наряду с анализом общих тенденций большое внимание уделяется конкретным сторонам развития страхования в России и странах Запада, США, Японии, можно назвать таких специалистов, как: А.А. Александров, Т.Г. Александрова, В.Д. Архангельский, Н.Ф. Галагуза, В.Б. Гомелля, С.Л. Ефимов; Ю.М. Журавлев,- Е.В. Жуков, Л.Н. Клоченко, А.В. Куркин; Л.А. Орланюк-Малицкая, А.П. Плешков, Г.П. Солюс, Л.М; Рейтман, В.А. Сухов, Б.Ю. Сербиновский, К.Е. Турбина, В.В. Шахов и другие.

Труды зарубежных авторов были изучены как по общим, так и по специальным проблемам исследуемой темы, это работы таких специалистов, как: В.Р. Ансон, Г.Дж. Берман; Бальц Манфред, Д. Бланд, К. Брауд, П. Дидье, Р. Кесслер, Е.В. Ивами, Г. Леви, М.С. Лозано, Ф.Е. Де Рувер, Д. Рене, Дж. Флетчер, С. Фредерик, А. Федросс, Дж. Чарльзворт, К. Шмидт, Д.Ф: Хендерсон, А. Манес, Ж. Морандьер, Г.С. Рассел, Д. Рэнсон, А. Со-ренсен, Л. Сэлли и другие.

Эмпирическую основу исследования составляют международные правовые документы, в частности:

Директива Европейского союза от 24.05.1973 (73/239/ЕЕС);

Директива Европейского союза от 13.12.1976 (77/92/ЕЕС);

Директива Европейского союза от 30.05.1978 (78/473/ЕЕС);

Директива Европейского союза от 22.06.1988 (88/357/ЕЕС);

Директива Европейского союза от 08.11.1990 (90/618/ЕЕС);

Директива Европейского союза от 18.06.1992 (92/49/ЕЕС);

Указ Президента Республики Казахстан от 03.10.1995г. № 2475 «О страховании» // Ведомости Верховного Совета Республики Казахстан. 1996. № 15: Ст. 279;

Гражданский Кодекс Республики Беларусь: с ком мент, к разделам (Ком-мент.: В.Ф. Чигира. Минск, 2000) и другие документы.

Данное исследование основано на федеральных законах и подзаконных нормативно-правовых актах, действующих на территории Российской Федерации и регулирующих осуществление деятельности страховых компаний.

Научная новизна исследования. Диссертация является первым в отечественной юридической науке комплексным монографическим исследованием проблем правового статуса и правовых основ деятельности страховых компаний. Впервые делается попытка комплексного подхода к исследованию страховой компании как субъекта международного частного права. На основе анализа сущности и современных тенденций в правовом регулировании процессов деятельности российских и зарубежных страховых компаний разрешаются их организационно-правовые проблемы. В диссертационном исследовании впервые выявлены специфика страхового правоотношения, правосубъектность, а также права и обязанности страховых компаний, сформулированы и обоснованы выводы и предложения, выражающие научную новизну данного исследования.

Наиболее существенные результаты, выносимые на защиту:

1.   Сформулировано понятие «страховая компания», как исторически
определенная форма страховой деятельности, организация, имеющая свою
организационно-правовую форму,   осуществляющая функции страховой
защиты   и   функционирующая   в   общей   государственной   социально-
экономической системе в качестве самостоятельного юридического лица и
субъекта международного частного права.

2. Определены виды отечественных и зарубежных страховых компаний,
выявлены принципы их различия, на основе чего предложена авторская
комплексная классификация.

3. На основе проведенного системного анализа принципов классифика
ции и определения в соответствии с ними основных видов и подвидов оте
чественных и зарубежных страховых компаний предложены две авторских

схемы: «классификация российских страховых компаний» и «классификация зарубежных страховых компаний».

4. Проведен анализ правового обеспечения порядка создания и регист
рации страховых компаний. Предложено использовать правила, унифици
рованные Директивами Совета ЕС при разработке данных проблем в оте
чественном законодательстве.

5. Разработана модель наиболее эффективной управленческой структу
ры акционерной страховой компании и предложен ряд мер по универсаль
ному управлению российской страховой компанией в целом.

6. Рассмотрена сущность страхового правоотношения как гражданского
обязательственного правоотношения, отмеченного специфическими чер
тами, представляющего собой обязательство между страховой компанией
и юридическим либо физическим лицом, устанавливающее права и обя
занности сторон. Раскрыта структура страховых правоотношений по осно
ваниям возникновения, субъектному составу и объектам.

7. Разработано положение о двухэлементном составе правосубъектно
сти страховых компаний: правоспособности и дееспособности, а также о
специальной правоспособности для государственных и частных страхов
щиков; для АСК (акционерных страховых компаний) и ОВС (обществ вза
имного страхования) предложена «дозированная» правоспособность.

8. Определены специфика и взаимосвязь таких элементов правового
статуса страховых компаний, как их права, обязанности и ответственность.

9. Обосновано, что весьма разработанная, но строгая и жесткая система
государственного регулирования и контроля за деятельностью страховой
компании требует дальнейшего совершенствования с точки зрения миро
вого опыта. Сформулированы предложения о придании деятельности стра
хового надзора большей полноты и самостоятельности, обеспечении раз
работанной законодательной базой.

10. На основе анализа современного зарубежного и российского законо
дательства и правоприменительной практики в области несостоятельности

(банкротства), прекращения и реорганизации страховых компаний, предложен ряд рекомендаций по улучшению деятельности страхового надзора в этой сфере.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключена

в возможности использования сделанных в работе предложений при дальнейшем совершенствовании действующего законодательства с целью устранения выявленных пробелов, при разработке правовых актов по страхованию и страховому праву, при проведении детальных научных исследований, связанных с проблемами совершенствования и унификации страхового законодательства. Диссертант предлагает использовать в правоприменительной деятельности с целью получения практических результатов проведенный им анализ российской и зарубежной научной литературы по страховому праву, международному частному и публичному праву, российскому гражданскому праву, экономике, предпринимательскому праву, сравнительному правоведению. Проведено сравнительно-правовое исследование законодательных актов Российской Федерации, стран СНГ и ряда государств дальнего зарубежья по организационно-правовым проблемам и правовому статусу страховых компаний. В связи с этим автором были проанализированы важнейшие международно-правовые документы в области регулирования деятельности страховых компаний как субъектов международного частного права (материалы. международных конференций, документы, подготовленные международными организациями, в частности Комиссией Европейского союза, Европейской ассоциацией страховщиков, Международной ассоциацией органов страховых надзоров и др.), что позволит избежать явных недостатков при дальнейшей подготовке законодательных актов формирующегося российского страхового законодательства. -

Выводы и положения, содержащиеся в диссертации, также могут быть использованы в процессе преподавания. международного частного права, гражданского права, предпринимательского права; в учебной работе при

разработке специального курса: страховое право, правовой статус отечественных и зарубежных страховых компаний.

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуждена на кафедре международного частного права Саратовской государственной академии права. Основные Положения и теоретические выводы диссертации изложены автором в опубликованных работах, в докладах на всероссийских и региональных научно-практических конференциях, на заседаниях кафедры международного частного права Саратовской государственной академии права и использованы при проведении занятий по международному частному праву в Саратовской государственной академии права. Основные положения изложены в 7 публикациях.

Структура и содержание диссертации обусловлены целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих девять параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложения, состоящего из схем и таблиц.

Содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются объект, предмет, цели, задачи и методология исследования, характеризуется научная новизна и теоретическая значимость работы, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Организационно-правовые проблемы страховой компании» состоит из четырех параграфов и посвящена исследованию понятия «страховая компания», определению видов ответственности зарубежных страховых компаний, порядку их создания и управления.

В первом параграфе дается краткий анализ законодательства зарубежных стран и России о страховых компаниях, выделяются основные этапы законотворческой деятельности в области страхования, отмечается как наиболее четко смоделированная английская система, положенная в осно-

ву регулирования деятельности страховых компаний в странах Европейского Союза, делается вывод о том, что Россия все больше включается в систему международной интеграции. Изучение зарубежных систем и мирового опыта правового регулирования деятельности страховых компаний, проведенное в процессе подготовки настоящей работы, свидетельствует о том, что российская страховая система активно развивается, способствуя не только процессу интеграции российских страховщиков в мировое сообщество, но и расширению доступа иностранным страховым компаниям на российский рынок, что особенно актуально в связи с вступлением России во Всемирную торговую организацию. Как было определено в «Концепции развития страхования в Российской Федерации», решение данных задач позволит продолжить работу по модификации основ законодательного регулирования российских страховых компаний. Этот процесс представлен в авторской системной таблице «Экономико-правовое регулирование деятельности страховых компаний в Российской Федерации», котораяⁱпоказывает, что российское страховое законодательство прошло длительный и сложный путь становления и развития, что в нем настоящее не изолировано от прошлого и имеет хорошие перспективы на будущее. В дополнение к нему, на основе изучения страхового законодательства стран СНГ и Балтии, автором составлена таблица, совокупно представляющая современный опыт Украины, Республики Беларусь, Молдовы, Грузии, Азербайджана, Узбекистана, Литвы, Латвии, Эстонии в области совершенствования страхового законодательства.

Зарубежный опыт в области законотворчества в сфере регулирования деятельности страховых компаний рассматривается с учетом того, что в большинстве зарубежных стран страховое законодательство отдельно не кодифицировано. Во многом оно представляет собой новые редакции старых законодательных актов по страхованию в целом, а не по регулированию деятельности страховых компаний, в частности.

В задачу данного исследования не входил подробных анализ страховых законодательств зарубежных стран, краткий обзор которых тем не менее представлен в авторской таблице «Зарубежное законодательство по страхованию» с заключительными сопоставлениями и выводами.

В связи с этим, основываясь на научном анализе страхового законодательства Российской Федерации, а также мероприятий, предусмотренных «Концепцией страхования в Российской Федерации», используя международный опыт и стандарты зарубежного страхового законодательства, автор считает необходимым и своевременным приступить к разработке всеобъемлющего и эффективного страхового законодательства — Страхового кодекса Российской Федерации.

Второй параграф первой главы.посвящен раскрытию правового содержания понятия «страховая компания», для чего определяется специфика таких институтов, как страхование, страховая деятельность, страховые отношения, страховщик. Что касается вышеперечисленных понятий, то они даются на доктринальном. уровне известными правоведами, такими как К.А. Граве, В.Р: Идельсон, Л.А. Лунц, Е.Мен, В.К. Райхер, М.Я. Ши-минова, В.Н. Яковлев и другими. Каждое из определений было проанализировано диссертантом и сопоставлено с филологическим переводом данных терминов с большинства европейский языков, что позволило сформулировать собственное определение понятия «страховая компания». Так, автором дано обобщенное определение страховой компании как исторически определенной формы страховой деятельности организации, имеющей определенную организационно-правовую форму, осуществляющей функции страховой защиты и функционирующей в общегосударственной социально-экономической системе в качестве самостоятельного юридического лица и хозяйствующего субъекта..

Для конкретизации этой общей дефиниции определены типы и виды отечественных и зарубежных страховых компаний. Впервые для них выявлены классификационные признаки и разработана схема классификации

российских страховых компаний по их видам и подвидам. В итоге делается вывод, что в настоящее время эволюция видов российских страховых компаний происходит достаточно динамично, и по мере усложнения ситуации на страховом рынке. России, в связи со вступлением во Всемирную торговую палату, неизбежными станут процессы дальнейшей модернизации и унификации страхового законодательства, что неизбежно скажется и на классификационной системе российских страховых компаний, предложенной автором.

В третьем параграфе исследован историко-правовой аспект классификации зарубежных страховых компаний. В результате анализа страховых законодательств Европейского союза выявлена преобладающая тенденция к «олигополии», то есть к процессу организации крупных универсальных компаний; путем слияния, поглощения, акционирования более мелких компаний. Определены четыре организационные формы проявления этой тенденции: горизонтальная и вертикальная интеграции, глобализация процесса, создание международных страховых компаний, .диверсификация. С учетом того, что организационные формы проявления этих тенденций в деятельности зарубежных страховых компаний делают чрезвычайно сложной проблему классификации страховых компаний развитых стран мира, автор разработал схему «Классификация зарубежных страховых компаний». В результате сравнения двух классификационных систем (отечественной и зарубежной) были сделаны следующие выводы.

Во-первых, по основным критериям классификации и основным видам и типам страховых компаний в нашей стране и за рубежом нет принципиального несоответствия. Вместе с тем есть неизбежные отличия, в частности, по признаку взаимодействия составных частей, делящему значительный комплекс зарубежных крупных страховых объединений на четыре вида, которые в Российской Федерации только начинают свою деятельность. Отмечается, что за рубежом четко градированы типы международных страховых компаний (по четырем показателям). Это, несомненно, дает приоритет зарубежным международным страховым компаниям (МСК)

перед еще аморфными российскими страховыми компаниями, стремящимися выйти на международный страховой рынок.

Во-вторых, опыт сравнительного анализа классификации и правовых основ деятельности отечественных и зарубежных страховых компаний подвел автора к пониманию необходимости научной разработки таких организационно-правовых проблем страховой организации, как порядок создания и органы управления.

В четвертом параграфе диссертационного исследования представлены результаты анализа современного порядка создания и регистрации страховых компаний на примере Директив Совета Европейского союза, дается вывод, что их унифицированный порядок отвечает потребностям сегодняшнего дня. Автор считает, что законодателю нашей страны необходимо воспользоваться этими правилами при разработке данных проблем, используя при этом материалы международных коллоквиумов, Гражданского Кодекса Российской Федерации, Директив Европейского союза. При рассмотрении порядка создания страховых компаний автором выделены общие черты, а также отмечено многообразие правил создания страховых организаций в разных странах. Эти правила зафиксированы в Директивах Совета Европейского союза, в частности, в Первой Директиве № 73/239 от 24 июля 1973 года. Подчеркивается также, что страховые компании могут образовывать союзы, ассоциации и иные объединения для координации своей деятельности, защиты членов и осуществления своих программ. Подробно определяются способы возникновения страховых компаний:

— номативно-явочный, когда страховая компания учреждается свободно на основании закона путем регистрации в специальном государственном органе;

— разрешительный или концессионный, когда для создания страховой компании требуется специальное разрешение компетентного государственного органа (лицензия);

— распорядительный, при котором страховые компании возникают по специальному распоряжению органа власти.

В законодательной практике зарубежных стран преобладают явочный и концессионный порядки возникновения страховых компаний. Например, во Франции и Великобритании для возникновения страховых компаний принята явочная система, а в США и Швейцарии — концессионная система, которая соединяется с системой страхового надзора. На практике за рубежом система урегулированного концессионного открытия удобно совмещается с явочным порядком возникновения страховых компаний.

Для России наиболее распространенным является нормативно-явочный способ. При данном способе страховая компания учреждается свободно, для этого необходимо заявление о ее возникновении соответствующему органу и выполнение известных формальных условий. Минусом явочной, системы является то, что могут возникать нежизнеспособные страховые предприятия. При ликвидации такого рода предприятий сложно будет удовлетворить законные требования страхователей. Эту опасность при явочной системе российский законодатель устраняет путем назначения определенной суммы уставного капитала как условия, вне которого невозможно возникновение акционерной страховой компании (п. 1 ст. 99 ГК РФ).

Проблема повышения размеров уставного капитала страховой компании решается российскими специалистами с учетом правил образования страховых фирм в Европейском сообществе. Автором проводится сравнительный анализ порядка лицензирования страховой деятельности страховых компаний в Российской Федерации, в странах СНГ и в государствах — членах Европейского союза. В параграфе подробно рассмотрены вопросы организации управления страховыми компаниями в России и за рубежом. Данная проблема в отечественной страховой литературе выпала из поля зрения специалистов, так как принципы, формы, методы работы в рамках недавней государственной монополии резко отличались от тех, которые характерны для страховых компаний стран с рыночной экономикой. По-

этому в диссертации подробно изучены органы управления частных страховых компаний, акционерных страховых компаний, обществ взаимного страхования (ОВС) и других и сделан вывод о том, что с подразделением страховых компаний на виды меняется и структура управления, что в свою очередь влияет на стабильность и прибыльность страховых компаний.

Изучив деятельность зарубежных страховых компаний и сравнив их управленческую структуру со структурой российских страховых компаний, автор определяет, что для достижения более качественного управления российской страховой компанией следует опираться на богатый зарубежный опыт в принятии решений и планировании деятельности на основе единой, гибкой системы менеджеров, большего разнообразия и дробления функций Совета директоров. Это позволило автору сформулировать улучшенную схему управленческой структуры наиболее распространенной в России акционерной страховой компании.

Вторая глава диссертационного исследования называется «Правовой статус страховых компаний». В ней рассматриваются содержание страхового правоотношения, его специфика, правосубъектность страховых компаний, права и обязанности страховых компаний, их ответственность, прекращение деятельности страховых компаний.

В первом параграфе «Страховые правоотношения, их особенности» диссертант анализирует и дает комплексное определение страхового правоотношения. В отечественной цивилистике существует множество теорий о правовой природе правоотношений, представленных в трудах известных юристов: С.С. Алексеева, А.Г. Гойхбарга, О.С. Иоффе, Н.И. Матузова, В.К. Райхера, В.И. Серебровского, Г.Ф Шершеневича, а также исследований, которые внесли несомненный вклад в освещение поставленной проблемы или отдельных ее сторон, в частности, работы Ю.И. Васина, В.Н. Щукина, К.И. Пылова, Ю.Б. Фогельсона, М.Я. Шиминовой, В.Н. Яковлева и других ученых. Тем не менее необходимо отметить, что понятие «страховое правоотношение» вошло в страховую науку относи-

тельно недавно и не подвергалось до сих пор специальному исследованию в отечественной и зарубежной страховой литературе.

Таким образом, на основе раскрытия - правовой сущности оснований возникновения, субъектного состава и объектов страховых правоотношений с цивилистических позиций дано комплексное определение страхового правоотношения: это гражданское обязательственное правоотношение, представляющее собой возмездное, договорное или внедоговорное, алеа-торное, двухстороннее (в иных случаях трех- или многостороннее), относительное денежное обязательство между страховой компанией и юридическим или физическим лицом, устанавливающее права и обязанности между этими сторонами. Были выделены признаки, характеризующие страховые правоотношения как специфические: по отраслям права они относятся к страховому праву; по функциям права— к регулятивным отношениям; по степени индивидуализации объектов— к относительным правоотношениям, так как в них определены все участники; по характеру обязанностей субъектов страховые правоотношения являются активными правоотношениями; наконец, по длительности страховые правоотношения могут носить достаточно длительный характер.

Во втором параграфе второй главы проанализирована правосубъектность страховых компаний. Необходимость изучения этой составляющей правового статуса страховой организации выявлена в связи с расширением деятельности российских компаний с иностранным участием в системе международных страховых компаний (МСК), а также с активизацией иностранных страховщиков на российском страховом рынке.

Автор приходит к выводу, что состав правосубъектности страховых компаний представлен двумя основными элементами: специальной правоспособностью и дееспособностью. Наличие специальной правоспособности для государственных и частных страховщиков несомненно, а для АСК и ОВС правоспособность ограничена нормами лицензирования, что заставляет назвать ее «дозированной». Отмечен тот момент, что объем пра-

воспособности страховых компаний в Российской Федерации может в одних случаях расширяться, в других — сужаться по решению по существу одного органа— страхового надзора. Исходя из последнего замечания, автор рекомендует в разрабатываемом российском Законе «О государственном страховом надзоре» четко обозначить функции этого органа. При определении объема правоспособности страховых компаний особенное внимание следует уделить разработке пределов правосубъектности иностранных страховщиков, до сих пор не установленных в отечественном законодательстве.

В исследовании показано, что страховые компании в качестве субъекта гражданско-правовых отношений имеют право на совершение сделок и волеизъявление, то есть обладают дееспособностью. Вместе с тем автор заключает, что эта проблема требует отдельного, специального изучения в аспекте выявления прав, обязанностей и ответственности страховых компаний как субъектов гражданского и международного частного права.

Третий параграф имеет название «Права и обязанности страховых компаний». Рассмотрев многообразие, сложность, взаимосвязь таких элементов правового статуса страховых компаний, как их права и обязанности, автор пришел к выводу, что специфика этих институтов не была рассмотрена сколько-нибудь основательно в отечественном и зарубежном законодательстве. Частичное определение обязанностей страховщика (ст. 6 Федерального закона «Об организации страхового дела в Российской Федерации» в редакции 2003 г.) автор считает лишь первым шагом законодателя в этой области, требующей продолжения начатой работы и выделения ее в самостоятельный раздел Закона о страховании. Для расширения прав страховых компаний, защиты ими своих некоммерческих интересов и иных совместных действий, не противоречащих антимонопольному законодательству, страховые компании на современном этапе широко пользуются правом создавать ассоциации, союзы, объединения страховщиков. Автор отмечает положительные итоги работы Всероссийского союза страховщиков (ВСС) и рекомендует этому объединению активнее участво-

вать в выработке проектов новых законодательных актов в области страхования и в разработке Страхового кодекса Российской Федерации.

В связи с исследованием прав и обязанностей страховой компании автор разрабатывает вопросы регресса и суброгации и приходит к выводу, что право регресса нельзя как противопоставлять, так и отождествлять с правом суброгации, так как это различные правовые явления. Суброгация наступает, если страховая компания выплачивает страхователю страховую сумму в результате наступления страхового случая по вине третьего лица и одновременно вступает в права кредитора по отношению к третьему лицу — причинителю вреда. Отсюда следует, что это применение принципов регресса к суброгации усиливает позицию страховой компании, создает условия для привлечения к ответственности виновных третьих лиц за причинение ущерба застрахованному имуществу, повышает гарантию реализации страховых прав как страховой компании, так. и страхователя, способствует укреплению законности в страховых отношениях.

Четвертый параграф второй главы посвящен рассмотрению ответственности страховых компаний на основе сравнительно-правового исследования таких элементов правового статуса их деятельности, как права, обязанности и ответственность. Результаты анализа позволили автору сделать вывод о специфике указанных институтов, которая не была специально рассмотрена в отечественном и зарубежном законодательстве, а это существенный момент, так как на практике страхователь и страховщик вынуждены обращаться в арбитражные и третейские суды, и использовать для защиты своих прав положения не только Гражданского, но и Уголовного кодексов.

Данная проблема требует пристального внимания законодателя с неизбежным внесением дополнений-в Федеральный закон «Об организации страхового дела в Российской Федерации», касающихся конкретизации процесса начала, развития и окончания отношений между страховой компанией и страхователем. Это повысит уровень доверия потенциальных потребителей к страховым компаниям. Автор рекомендует воспользоваться

опытом весьма четкой разработки системы ответственности страховых компаний перед государством в Японии и Китае, где мера ответственности страховых компаний за различные правонарушения достаточно строгая, а система наказаний за них весьма жесткая.

В показаны многообразие, сложность, тесная взаимосвязь таких элементов правового статуса страховых компаний; как их права, обязанности и ответственность. Специально не рассматривавшаяся в отечественном и зарубежном законодательстве эта проблема требует необходимой и глубокой научной разработки, а также исследования с позиций цивилистики.

Пятый параграф второй главы «Прекращение страховых компаний» — завершающий раздел диссертации, который начинается с определения понятий «банкротство» и «несостоятельность» и их разграничения, так как банкротство в законодательстве стран континентальной Европы считается уголовно-правовой стороной несостоятельности. Автор предлагает учесть опыт передовых зарубежных стран, чьи законодательные акты предусматривают успешные меры по предотвращению прекращения деятельности страховых компаний, что обеспечено выработкой четких правил правового регулирования их несостоятельности в процессе реорганизации или ликвидации. Автор прогнозирует использование Стамбульской конвенции 1990 г., расширение состава ее участников и ее ратификацию, что позволит усилить унификационные тенденции в этой области. Наконец, отмечая в целом разработанность и эффективность нового российского Федерального закона от 26.10.2002 г. «О несостоятельности (банкротстве)», автор предлагает ввести в этот Закон специальный раздел о реорганизационных и ликвидационных процедурах и уделить особое внимание именно регулированию банкротства страховых компаний. Сформулированы предложения о более четком определении права страхового надзора по назначению конкурсного управляющего и уточнению распределения страховых выплат при ликвидации страховой компании, а в случае ее банкротства об определении четкого порядка использования ее активов и гаран-

тийных фондов, а также подробной разработке способов финансовой поддержки. В результате анализа современного законодательства и правоприменительной практики в области банкротства, реорганизации и ликвидации как зарубежных, так и отечественных страховых компаний, автор приходит к выводу, что здесь остается ряд сложных, нерешенных в полной-мере проблем как вследствие активно развивающихся в настоящее время интеграционных процессов, так и из-за несовершенства, неполноты, неточности правовых форм страхового законодательства в данной сфере.

В целом, на основании сделанных выводов, обобщений и рекомендаций, автор определяет собственную позицию при ответе на самый злободневный и дискуссионный вопрос: необходимо ли российскому законодателю приступать сейчас к разработке Страхового кодекса РФ. Позицию автора по этому вопросу можно свести к следующему. Считая, что нормативная база для регулирования деятельности российских страховых компаний не вполне совершенна, стабильна и эффективна, автор убежден, что создание Страхового кодекса в нашей стране на сегодняшний день— задача хотя и весьма актуальная, но рассчитанная на среднесрочную перспективу. Активная нормотворческая деятельность пока должна сосредоточиться на восполнении большого количества пробелов, корректировке многих правовых актов, приведении их в соответствие с требованиями времени, изучении нормотворческой деятельности и опыта зарубежных стран в данной области и т.д. Представляется, что на сегодняшнем уровне можно и нужно работать над совершенствованием общего Закона о страховании, над созданием отдельных законов, как-то: Закон «О страховых компаниях», Закон «О государственном надзоре за страховой деятельностью», Закон «О страховых посредниках» и т.д.

Только на основании такой предварительной законотворческой работы можно достичь объективности и единообразия в научной разработке проблем, связанных с определением страховой компании как субъекта граж-

данского и международного частного права, разрешение которых впервые было предпринято в данном диссертационном исследовании.

В заключении подводятся основные итоги и формулируются краткие выводы диссертационного исследования.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Смирнова М.Б. Общее понятие и юридические основы страхового
правоотношения // Российское правовое пространство: проблемы и пер
спективы: Материалы научно-практической конференции (май 1999 г.) /
Под ред. Н.А. Баринова, Н.А. Дроздовой. — Саратов: Изд-во СГАП, 2001.
- С. 55-59 (0,5 п.л.)

2. Смирнова М.Б. Иностранные страховые компании и правовые ре
формы в России // Правовая реформа в современной России: проблемы,
тенденции, перспективы: Материалы межвузовской научно-практической
конференции (г. Астрахань, 20-26 мая 2000 г.). — Саратов: Изд-во СГАП,
2001.—С. 64-67 (0,4 п.л.)

3. Смирнова М.Б. Правовая политика страховых обществ на современ
ном этапе // Правовая политика: федеральные и региональные проблемы:
Материалы научной конференции / Под ред. Н.И. Матузова. — Саратов-
Тольятти: Волжский университет им. В.Н. Татищева, 2001. — С. 313-315
(0,3 п.л.).

4. Смирнова М.Б. Истоки страхования в древнем обществе и средневе
ковой Европе // Философская и правовая мысль. Альманах. — Саратов;
СПб.: СТИЛО, 2001. - С. 207-211 (0,4 п.л.).

5. Смирнова М.Б. Виды страховых компаний в индустриально развитых
странах // Вестник Саратовской государственной академии права. — 2001.
№6.-С. 70-72 (0,3 п.л.).

6. Смирнова М.Б. Надзор и контроль за деятельностью российских и за
рубежных страховых компаний // Международное частное право: Акту
альные проблемы: Сборник научных статей / Под ред. Н.П. Антипова. —

Саратов: ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 2003. - С. 95-104 (0,7 п.л.).

7. Смирнова М.Б. Международные страховые компания как субъекты международного частного права // Вестник Саратовской государственной академии права. — 2003. № 2. — С. 130-132 (0,3 п.л.).

Подписано к печати 30.08.2004 г. Усл. печ. л. 1,75. Бумага офсетная. Формат 60x86 Vie. Печать офсетная. Гарнитура «Тайме». Тираж 100 экз. Заказ № 289

Издательство

ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права» 410056, Саратов, ул. Чернышевского, 135.

Отпечатано в типографии издательства

ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права»

410056, Саратов, ул. Вольская, 1.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РБД:

Агапов Дмитрий Александрович

Правовое обеспечение защиты инвестиций в

Российской Федерации автореф. дис. на

соиск. учен. степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.14

Москва - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

Диссертация выполнена на кафедре государственного управления и права Международного института управления МГИМО (У) МИД России

Научный руководитель -доктор юридических наук, профессор ПРОКОШИН Василий Алексеевич

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор

ТУРБАНОВ Александр Владимирович

кандидат юридических наук, доцент ВАЛИЕВ Вадим Тофикович

Ведущая организация: Российский государственный социальный университет

Защита состоится «tXpl » декабря 2004 г. в 15 час. 30 мин. на заседании Диссертационного совета Д-209.002.01 по юридическим наукам в Московском государственном институте международных отношений (Университет) МИД России по адресу: 119454, Москва, проспект Вернадского, 76, МГИМО (У) МИД России. Центральный корпус, аудитория 1039, телефон 434-11-65, факс 434-93-88.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России.

Автореферат разослан « Is » ноября 2004 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета,

доктор социологических наук,

профессор /-{/■ Е.В. Охотский

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИССЛЕДОВАНИЯ

Актуальность темы исследования определяется необходимостью

правового обеспечения поддержки и защиты инвестиций на этапе коренных
преобразований в сфере государственного регулирования инвестиционной
деятельности, обусловленных выходом Российской Федерации из кризиса и
осуществлением административной реформы. Потребности экономики страны,
где права собственности должны быть надежно защищены ' ^у

активизации правоохранительной и защитной функций не только хозяйствующих субъектов, но и государства, его органов власти. Общее состояние правовой защиты инвестиционной деятельности оценивается как неразвитое и недостаточное для обеспечения потребностей рыночной экономики в законодательстве и в Государственной программе о защите прав инвесторов, принятой Правительством Российской Федерации в 1998 году^2.

На состоянии инвестиционной деятельности негативно сказывается отсутствие эффективного механизма её правового регулирования, а также управленческой модели взаимодействия участников инвестиционного процесса в ходе обеспечения их безопасности с использованием административно-правовых и финансово-правовых средств защиты. Не дали должных результатов меры по активизации инвестиционной деятельности, предпринимаемые на всех уровнях власти. Попытки поддержки инвестиционного процесса, предпринятые Правительством РФ в конце XX века, еще не получили логического продолжения, в связи с чем нормативно-

¹ См.: Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации //
Российская газета. 2003. 17 мая.

² См.: Государственная программа зашиты прав инвесторов на 1998-1999, утвержденная Постановлением
Правительства Российской Федерации от 17 июля I99S года №785 // Собрание законодательства Российской
Федерации. 1998. № 32. Ст. 3870.

РОС. НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

СП!

О» N0

правовая база защиты инвестиций оказалась несовершенной. Инвестиционное законодательство не отражает современный уровень развития рыночных отношений и, с точки зрения их правового обеспечения, является несистемным.

Достижение цели формирования прочной правовой основы инвестиционной деятельности осложняется в результате отсутствия продуманной системы организационных мер по защите прав инвесторов в условиях преодоления инвестиционного кризиса на федеральном и региональном уровнях. Сдерживающим фактором также стал неравномерный уровень развития отдельных регионов. В свою очередь, перед субъектами Российской Федерации стоит задача формирования благоприятных условий для привлечения инвестиций в свою экономику. Все это требует от государственных органов исполнительной власти РФ и ее субъектов принятия мер по модернизации инфраструктуры инвестиционной деятельности, вложению инвестиций за счет бюджетов, созданию собственных программ инвестирования.

Стала очевидной необходимость такой модернизации управления инвестиционной деятельностью, в ходе которой будет обеспечено решение проблемы оптимального сочетания рыночного механизма саморегулирования с гибким и активным участием государства в правовой защите инвестиций. В связи с этим большое значение приобретает повышение самостоятельности субъектов финансового права, занятых в сферах распоряжения государственной собственностью и бюджетной деятельности. Возрастает также роль субъектов административного права в процессах государственного регулирования и защиты инвестиций на современном этапе реформирования органов исполнительной власти. Таким образом, разработка путей формирования правовой основы защиты инвестиций и совершенствования статуса участников инвестиционной деятельности приобретает особую актуальность и требует глубокого научного анализа.

Степень разработанности темы исследования. В течение длительного

времени, несмотря на развитие гражданского, административного, финансового, банковского, предпринимательского права, отношения, возникающие в сфере правового обеспечения защиты инвестиций в Российской Федерации, не подвергались углубленному научно-юридическому анализу и были объектом исследования, преимущественно, ученых-экономистов. Изучению проблем регулирования инвестиционной деятельности посвящены работы таких ученых, какВ.Н. Студенцов, СИ. Сыченко, Е.Г. Улыбышева и др. Однако исследование сущности государственного регулирования защиты инвестиционной деятельности, равно как и развития средств его активизации, ведется недостаточно. Хотя нельзя не отметить, что данные вопросы затрагиваются в публикациях СЮ. Глазьева, Д.С Львова, П.А. Минакира, А.Н. Попова, А. Г. Шаповальянца и др.

Среди тех ученых-юристов, кому удалось концептуально подойти к изучению проблемы правового регулирования инвестиционной деятельности, следует отметить А.Г. Богатырева, О.Н. Горбунову, Н.Н. Вознесенскую, М.В. Карасеву, Н.И. Химичеву и др. Существенный вклад в исследование вопросов государственного регулирования инвестиций внесли работы Н.В. Абросимова, Е.В. Грацианского, Е.Ю. Грачевой, Н.Г. Дорониной, Л.В. Кирина, Т.Н. Нематаевой, О.И. Фаризова. В большинстве своем труды, посвященные исследованиям процесса привлечения инвестиций, имеют четко выраженное социальное и экономическое содержание, направленное на изучение отдельных проблем, возникающих в сфере поддержки инвестиций^3. составляют статьи П.П. Гончарова, Ю.В. Потаповой, С.И. Крупко, в которых проводится анализ форм и методов государственного регулирования инвестиционной деятельности, осуществляемого в России и за рубежом.

' См.: Абросимов Н.8., Грацианский Е.В. и др. Механизмы привлечения инвестиций в условиях России. Практика, правовые основы. М.. 198S; Игошин Н.В. Инвестиции: организация управления и финансирование. М., 2001; Кирин А.В. Правовые основы отношений государства и инвесторов. М., 1998 и др.

Однако, несмотря на возросший интерес к научным исследованиям в данной сфере и имеющиеся достижения, нельзя признать, что анализ совершенствования инвестиционного законодательства получил свое логическое завершение, отличается необходимой полнотой и непротиворечивостью. Вопросы правового обеспечения защиты инвестиций, особенно в сфере недвижимости, его активизации посредством государственного регулирования инвестиционной деятельности как в практическом отношении, так и в научном осмыслении пока не нашли комплексного решения. Нерешенными остаются задачи разработки теоретических основ государственной поддержки и правовой защиты инвестиций, причем как на федеральном уровне, так и на уровне субъектов Российской Федерации. Требуют уточнения ее понятийно-категориального аппарата, выработки концепции, механизма и управленческой модели защиты прав инвесторов.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в сфере формирования правовых основ обеспечения защиты инвестиций с участием Российской Федерации и ее субъектов на современном этапе реформирования системы государственного управления.

Предмет исследования составляют нормы административного, финансового и информационного права, закрепляющие правовые основы защиты инвестиций и механизм ее регулирования в соответствии с требованиями административной реформы.

Цель диссертационного исследования заключается в разработке теоретико-методологической основы и механизма правового обеспечения защиты инвестиций, особенно в недвижимость, поиске возможностей оптимизации этого механизма.

Для достижения указанной цели в диссертационном исследовании предпринята попытка решить следующие задачи:

уточнить теоретическое понимание и раскрыть сущность инвестиций, государственного регулирования и правового обеспечения их защиты, роль последней в инвестиционной деятельности;

определить специфику правовой защиты инвестиций и способы ее совершенствования;

раскрыть систему государственных органов, обеспечивающих правовое регулирование поддержки инвестиционной деятельности в сфере недвижимости;

выявить факторы активизации правозащитной деятельности, форм и методов государственного регулирования инвестиционных отношений;

обосновать необходимость развития механизма правового регулирования защиты инвестиций на этапе административного реформирования.

Методологической основой исследования являются комплексное использование системно-логического, формально-юридического и историко-правового методов исследования в сочетании с анализом инвестиционных отношений. Теоретической основой диссертационной работы являются концепции, положения и обобщения, содержащиеся в трудах отечественных ученых и специалистов-практиков по проблемам теории права и государства, конституционного, административного, финансового, информационного, муниципального и других отраслей права. К таковым относятся труды С.А. Авакьяна, А.П. Алехина, И.Л. Бачило, В.Т. Валиева, А.В. Васильева, И.И. Веремеенко, В. Т. Вишнякова, В.П. Воробьева, Р.В. Енгибаряна, О.Н. Горбуновой, Е.Ю. Грачевой, А.Н. Козырина, Л.М. Колодкина, Ю.И. Лейбо, Ю.М. Колосова, Ю.К. Краснова, О.Е. Кутафина, М.А. Могунова, Ю.М. Колосова, А.Ф. Ноздрачева, А.В. Оболонского, Е.В. Охотского, М.И. Пискотина, Л.Л. Попова, В.А. Прокошина, М.М. Рассолова, А.Д. Селюкова, Э.Д. Соколовой, А.В. Турбанова, Н.И. Химичевой, Б.С. Эбзеева, Л.М. Энтина и

др. В работе также использовались материалы научных и практических конференций по различным аспектам совершенствования правовой защиты инвестиций в рыночных условиях на уровне Российской Федерации и ее субъектов.

Источниковедческую базу исследования образуют Конституция Российской Федерации, международные правовые акты, Бюджетный кодекс Российской Федерации, Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, Налоговый кодекс Российской Федерации, Гражданский кодекс Российской Федерации, федеральные законы об инвестиционной деятельности, указы Президента Российской Федерации, определяющие основные направления государственной политики в этой сфере. Использованы такие постановления Правительства Российской Федерации, которые регулируют конкретные вопросы, возникающие в процессе привлечения и защиты инвестиций, законы и иные нормативные акты субъектов Российской Федерации.

Эмпирическая база исследования основывается на анализе деятельности органов государственной власти и местного самоуправления в Российской Федерации, её субъектах и за рубежом по вопросам правового регулирования защиты инвестиций.

Научная новизна работы заключается в том, что впервые сделана попытка комплексного анализа теоретико-методологических основ, целей и задач, форм и методов правового обеспечения защиты инвестиций, совершенствования управленческой деятельности в данной сфере, в том числе развития механизма правового регулирования защиты прав инвесторов на этапе административного реформирования. Научная новизна характеризуется рядом теоретических положений, обоснованных в диссертации. В работе:

— представлена характеристика инвестиционного законодательства Российской Федерации как комплексного правового института, направленного

на поддержку и защиту инвестиций, выявлены пробелы, противоречия и иные недостатки нормативной базы, определены направления ее совершенствования;

проведен анализ систем органов и нормативных актов, составляющих управленческую структуру и правовую основу обеспечения защиты инвестиционной деятельности, раскрыты формы и методы взаимодействия названных органов, предложены пути оптимизации защиты прав инвесторов в России;

раскрыта специфика государственного регулирования инвестиционно-защитных отношений, правоприменительной деятельности в инвестиционной сфере, возможность их отражения в проекте Инвестиционного кодекса Российской Федерации, необходимость которого доказывается в диссертации;

представлена управленческая модель защиты прав инвесторов, разработанная на основе сравнительно-правовой характеристики опыта Российской Федерации, ее субъектов и зарубежных стран в решении вопросов активизации и правовой защиты инвестиций, выявлены общие и специфические проблемы, сформулированы предложения по упорядочению правозащитных отношений в сфере инвестиционной деятельности;

выявлены специфические черты и направления государственного регулирования инвестиционно-защитной деятельности, раскрыта обусловленность его форм и методов характером самого объекта регулирования, спецификой реализации компетенции органов государственного управления и местного самоуправления;

предложены меры по усилению правовой защиты и охраны инвестиционной деятельности путем укрепления государственных гарантий, создания финансово-промышленных групп и предоставления им поддержки на федеральном и региональном уровнях; расширения возможностей использования залогов при осуществлении кредитования, развития лизинга;

— показана зависимость активности инвесторов от состояния государственно-правового обеспечения безопасности инвестиций, в том числе таких ее факторов, как четкость формирования административно-правовой и финансово-правовой основ защиты инвестиционных проектов и фондов; последовательность, эффективность мер государственной поддержки, защиты и безопасности инвестиционной деятельности.

Практическая значимость диссертационного исследования заключается, прежде всего, в его направленности на формирование правовой основы совершенствования законодательства, регулирующего инвестиционную деятельность, создание эффективной модели государственной поддержки и защиты инвестиций. В диссертации разработан механизм развития правового регулирования инвестиционно-защитных отношений в Российской Федерации, предложены возможные формы и методы государственно-правового обеспечения безопасности инвестиций и укрепления гарантий защиты прав инвесторов.

Предложения, выдвинутые диссертантом, могут быть использованы при формировании инвестиционного законодательства, при выборе оптимальных путей реализации эффективной инвестиционной политики. Положения диссертации могут найти применение в научно-исследовательских изысканиях при дальнейшем изучении проблем правового регулирования инвестиционной деятельности и ее защиты, в частности, при составлении комментариев к актам административного, инвестиционного, налогового и бюджетного законодательства.

Апробация результатов исследования. Результаты исследования апробированы в научных статьях, подготовленных в ходе работы над диссертацией, а также в рекомендациях автора, изложенных в аналитических записках и материалах, получивших одобрение в ряде строительных организаций Московской области. Диссертация обсуждена на кафедре

государственного управления и права Международного института управления МГИМО (У) МИД России.

Структура диссертации, отражающая цель и задачи исследования,
состоит из введения, двух глав, объединивших семь параграфов, в которых
проведен анализ развития теоретико-правовых основ и механизма правового
обеспечения поддержки и защиты инвестиций, основных форм и методов
государственного регулирования правозащитной деятельности,

осуществляемой Российской Федерацией, ее субъектами в этой сфере; заключения, библиографического списка использованных нормативных правовых актов, научной литературы и приложений.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В первой главе - "Теоретико-методологические основы правового обеспечения защиты инвестиций: управленческий аспект" - раскрываются

сущность, содержание цели и задачи регулирования защиты инвестиционной деятельности. Особое внимание уделено анализу понятийного аппарата и основных форм правового преодоления последствий кризиса инвестиционных отношений на различных этапах рыночных преобразований. Все это позволяет конкретно определить субъект и объект, содержание и формы правовой защиты инвестиционной сферы с учетом требований административной реформы, новой системы и структуры федеральных органов исполнительной власти.

В связи с этим в диссертационном исследовании рассмотрен ряд определений правовой защиты инвестиций, существующих в научном обороте. В результате сопоставления имеющихся в литературе различных понятий защиты инвестиций выявлены две тенденции в их разработке. Тенденция ограничительного определения способов защиты инвестиций является менее характерной, ибо не позволяет охватить регулированием все многообразие

видов правовой защиты инвестиций. Другая тенденция заключается в необоснованно узком понимании института "защита инвестиций", его ограниченности рамками Кодекса РФ об административных правонарушениях (ст. 15.20 - "Воспрепятствование осуществлению инвестором прав на управление хозяйственным обществом"). Ее существование отчасти провоцирует упрощенный подход к сфере правовой защиты инвестиционных отношений.

Разработка содержания правовой защиты инвестиций, которая не будет нуждаться в конъюнктурной переработке, проведена автором с соблюдением принципов конкретности, полноты правового регулирования, определенности юридической формы и смысловой однозначности нормативной базы, законности и правопорядка.

Правовая защита инвестиций рассматривается как гарантированная государством на основе законодательства об инвестиционной деятельности обеспеченность инвесторам (в том числе иностранным) равноправных условий деятельности, исключающая применение мер дискриминационного характера, которые могли бы препятствовать управлению и распоряжению инвестициями.

Правовое регулирование защиты инвестиций является воздействием правовых норм и индивидуальных предписаний на общественные отношения в инвестиционной сфере, обеспечивающие равенство, равную свободу их участников.

В отличие от правового регулирования, правовое обеспечение защиты инвестиций определяется в диссертации как форма регулирования инвестиционных отношений, посредством которой предоставляется достаточно правовых средств, юридических гарантий, способствующих недопустимости нарушений прав и законных интересов инвесторов.

С учетом раскрытой автором сущности правовой защиты инвестиций рассмотрены ее виды, природа, противоречия в правоприменении.

Проанализированы также проблемы определения понятия инвестиционно-защитных отношений и их субъектного состава. На этой основе показано, что последний включает в себя реализацию нескольких групп правоотношений: конституционно-правовых, административно-правовых, финансово-правовых, предпринимательских и других.

В диссертации дан анализ инвестиционного законодательства как элемента механизма правового регулирования защиты инвестиций. Предложено расширить понятийную основу этого механизма и отразить в законодательстве такие понятия, как "инвестиционно-защитные отношения", "субъекты и объекты инвестиционно-защитной деятельности". Поскольку данные категории используются в практике регулирования инвестиций, в диссертации проведен анализ теорий, объясняющих статус, поведение инвесторов и требования, предъявляемые к правовому режиму защиты процесса инвестирования.

Как результат научного осмысления инвестиционных процессов сложились несколько направлений и путей защиты прав инвесторов:

1) путем совершенствования законодательства;

2) путем совершенствования исполнения законодательства;

3) путем повышения качества и достоверности предоставляемой
информации;

4) посредством развития инфраструктуры финансового рынка,
оптимизации налогообложения и страхования инвестиций.

Выявляя противоречия в понимании способов защиты инвестиций, обеспечении условий инвестиционной деятельности, проблемы в содержании и понимании средств защиты инвестиций, автор подчеркивает необходимость взаимодействия органов законодательной и исполнительной власти на федеральном и региональном уровнях, особенно в процессе вложения

инвестиций (инвестирования), и их правореализации, включая этапы, виды, субъекты, объекты, бюджет развития, государственное регулирование и т.п.

Наряду с этим рассмотрены правозащитные средства осуществления инвестиционной политики, ее роли в регулировании инвестиционных потоков, включая прямые, портфельные инвестиции, их место в системе правового регулирования инвестиций, выявлении общих интересов и потребностей субъектов инвестиционной деятельности. Все это позволило систематизировать требования, предъявляемые к формированию целей, задач и функций упрочения правовой основы и всего процесса регулирования защиты инвестиций в России и за рубежом (США, Германия, Финляндия и др.).

Так, главной целью и показателем эффективности правового регулирования защиты инвестиций, исходя из закрепленных в ст. 7 Конституции Российской Федерации принципов социального государства, по мнению автора, является степень обеспечения интересов и достижение социального эффекта в процессе защиты инвестиций физических и юридических лиц.

Анализ реализации инвестиционной политики России и соответствующих целей, задач и функций правового регулирования защиты инвестиций позволяет обратить внимание на решение проблем структурно-институционального, организационного и инновационно-технологического характера, обусловленных несовершенством средств защиты инвестиционного пространства, нестабильностью состава субъектов инвестиционно-защитных отношений, отсутствием должного взаимодействия инвесторов с правоохранительными и иными органами исполнительной власти, и последних - с инвестиционными структурами. Отсюда берут начало коррупция среди должностных лиц, мнимые административные процедуры регистрации и лицензирования, бесплодные проверки различных контрольных органов.

Особое внимание уделено анализу основных форм правового
регулирования защиты инвестиционных отношений, проблем, связанных с
повышением способности органов управления работать в интересах
достижения заданных законодателем правозащитных результатов. В их числе
рассматриваются пробелы, противоречия, частые изменения законодательства,
злоупотребления правом и другие недостатки нормативной базы защиты
инвестиций в сфере недвижимости. В этой связи рассматриваются функции
правового регулирования защиты инвестиционных отношений:
законодательная, организационно-правовая, управленческо-правовая,

информационно-правовая.

В качестве примера приводится исполнение Конвенции о защите прав инвестора, подписанной Россией, а также Комплексной программы стимулирования отечественных и иностранных инвестиций в экономику Российской Федерации, предопределяющей эффективность осуществления этих функций. При этом доказывается необходимость повышения качества государственных и муниципальных услуг, оказываемых инвесторам, внедрения их стандартов, а также сужения сферы необоснованного вмешательства государственных структур в инвестиционную жизнедеятельность. Многие из этих недостатков объясняются слабой связью функций защиты инвестиций с правовыми стимулами, которые исследуются в числе невостребованного потенциала правовой защиты инвестиций.

Как результат теоретико-методологического осмысления

инвестиционных процессов в рыночной экономике формируются важнейшие направления защиты прав инвесторов. Среди них - надлежащее исполнение инвестиционных правовых актов и программ, развитие инфраструктуры финансового рынка, использование государственных гарантий для частных инвесторов, оптимизация налогообложения и страхования инвестиций в недвижимость.

Диссертант доказывает, что разрешение противоречий периода преодоления инвестиционного кризиса возможно лишь с помощью цивилизованного рынка инвестиций в недвижимость, расширения доверия инвесторов к государству, создания системы компенсационных выплат и развития страхования. Подчеркивается особая роль совершенствования нормативной базы инвестиций, финансово-правовой и административно-правовой процедур (бюджет развития, регистрация, инвентаризация, лицензирование, аудит и контроль, услуги доверительных управляющих, типовые решения и т.п.). Наконец, принятие Инвестиционного кодекса, как, например, у многих государств мира, позволило бы ускорить решение этих вопросов. По этой причине до сих пор многие инвестиционные структуры не могут самостоятельно защитить себя от произвола криминала, коррупции и иных неправомерных действий чиновничества. К тому же значительная часть субъектов инвестиционно-рыночных отношений все еще не владеет необходимыми навыками учета, бизнес-планирования, маркетинга, финансового анализа как элементов правовой культуры. Закрепление в законодательстве инвестиционно-защитной роли органов власти на всех уровнях, превращение их в надежных участников регулирования инвестиционного рынка недвижимости стало неотложной проблемой развития системы государственного и муниципального управления.

Вторая глава - "Развитие механизма правового регулирования защиты инвестиций на этапе административного реформирования" -

посвящена установлению управленческой модели защиты прав инвесторов, анализу региональных правозащитных отношений в сфере инвестиционной деятельности, государственно-правовому обеспечению безопасности инвестиций и укреплению гарантий защиты прав инвесторов.

Обобщая практику правового регулирования защиты инвестиций в недвижимость зарубежных стран, автор приходит к выводу о возможности

использования в Российской Федерации некоторых ее форм и методов. Кроме этого, с учетом зарубежного опыта предлагается комплекс мер по совершенствованию элементов правового регулирования инвестиционных отношений безопасности: развитие нормативной базы деятельности органов исполнительной власти, осуществляющих правовое регулирование процесса защиты прав инвесторов; сосредоточенность инвестиционных правовых норм в нормативных актах различной юридической силы, урегулированность режима законности управления инвестиционным процессом. Автор, рассматривая различные мнения исследователей, доказывает потребность в ускоренной систематизации массива нормативных актов о регулировании инвестиций в России с использованием современных технологий в правотворческом процессе.

Отмечается необходимость в обновлении механизма правового регулирования защиты инвестиций как деятельности управляющей и управляемой систем с присущими координационными взаимосвязями субъектов инвестиционных правоотношений в целях устранения острого кризиса управляемости в инвестиционной сфере. Среди подсистем обновленного механизма рассматриваются кадры и оргструктуры с их рыночными функциями, нормативные акты, профессиональные программы, стандарты и методики, методические и научно-информационные материалы, используемые на современном этапе административной реформы для защиты прав инвесторов.

Особое внимание уделяется раскрытию инвестиционно-защитных полномочий Правительства Российской Федерации, ряда министерств РФ, федеральных служб и федеральных агентств, обеспечивающих преемственность в работе ранее созданных Государственного информационного центра содействия инвестициям (1992 г.), Государственной инвестиционной корпорации (1993 г.), Комиссии Правительства Российской

Федерации по координации деятельности федеральных органов исполнительной власти и органов государственной власти субъектов РФ по реализации соглашений о разделе продукции (1997 г.), а также органов государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним (1998 г.).

Диссертантом проанализирована деятельность в этом механизме правоохранительных и иных органов исполнительной власти, осуществляющих административно-правовое регулирование защиты инвестиций. Выявлены факторы, затрудняющие такое регулирование. К числу этих факторов относятся не только сложности в достижении требуемого уровня координации деятельности органов, регулирующих инвестиционный процесс, но и неопределенность в их правовом статусе. Отмечаются многие факты исполнения дублирующих функций, разделенных в некоторых случаях между управляющими субъектами с взаимоисключающими целями и задачами, что не способствует развитию механизма защиты прав инвесторов. Результатом этих негативных тенденций являются неопределенность принципов взаимодействия органов управления, снижение эффективности правового регулирования порядка поддержки и защиты инвесторов и вытекающие отсюда затруднения в решении насущных потребностей управленческой практики.

Анализ недостатков нормативно-регулирующей базы позволил сделать вывод о необходимости структурных преобразований в системе государственного управления и повышении эффективности работы федеральных и региональных органов исполнительной власти. Последние должны быть наделены четко определенным статусом, полномочиями, а также регулирующими, контрольными, учетными, экспертными и иными функциями.

В зависимости от развития этих функций на этапе выхода из инвестиционного кризиса автор рассматривает проблемы модернизации процесса инвестирования в недвижимость, подготовки государственных и

муниципальных служащих в области маркетинга, мониторинга, планирования, программирования и прогнозирования.

В диссертации изложена концепция правовых основ кодификации нормативных актов, регулирующих деятельность инвесторов в сфере недвижимости, а также предложено решение административно-правовых проблем регулирования общественных отношений обеспечения безопасности инвестиций посредством разработки проекта Инвестиционного кодекса Российской Федерации. В общей части Кодекса предложено определить состав и статус субъектов инвестиционного процесса, состояние законодательства об инвестициях, сформулировать основные понятия, используемые в сфере правовой защиты инвестиционных отношений. Также необходимо расширить правовую дефинитивную базу реализации целей и задач регулирования инвестиций в сфере недвижимости физических и юридических лиц.

Диссертант, анализируя действие инвестиционных законов федерального и субъектного уровней, нормы которых могли бы войти в состав особенной части проекта Кодекса, акцентирует внимание в основном на нормах, регулирующих защиту субъектов инвестиционной деятельности преимущественно путем установления государственных гарантий. Так, в соответствии с п. 1 ст. 15 Закона о капитальных инвестициях, ст. ст. 14, 15 Закона об инвестиционной деятельности государство гарантирует обеспечение равных прав субъектам инвестиционной деятельности, независимо от форм собственности, гласность в обсуждении инвестиционных проектов, право обжаловать в суд решения органов государственной власти и местного самоуправления, защиту капиталовложений. Эти нормы целесообразно сохранить в качестве основополагающих норм-принципов проекта Инвестиционного кодекса России, в структуру которого предполагается внедрить систему досудебного обжалования в административной юстиции.

Значительное место отводится в диссертации роли субъектов РФ, которые в лице своих органов и местного самоуправления не только участвуют в инвестиционной деятельности в качестве инвестора (направлял бюджетные средства на инвестиционные цели) или в качестве пользователя объектов инвестирования (эксплуатируя объекты, созданные за счет вложения инвестиций), но и осуществляют государственное и муниципальное регулирование поддержки и защиты инвестиционной деятельности в сфере недвижимости.

Сложность и своеобразие настоящих полномочий субъектов РФ обусловливают необходимость наличия на региональном уровне системы мер организационного обеспечения инвестиционной деятельности. Среди этих мер рассматриваются: предоставление государственной поддержки и финансирование инвестиционных проектов по результатам их конкурсного отбора и экспертизы; формирование бюджета развития, разработка и реализация адресной инвестиционной поддержки и целевых программ; взаимодействие органов власти субъекта РФ с органами власти Федерации и местного самоуправления.

В диссертации обобщается практика финансирования инвестиционных проектов за счет средств региональных и муниципальных бюджетов, а также проведения конкурсного отбора и экспертизы названных проектов для осуществления мер государственной поддержки и защиты прав инвесторов.

В результате обосновывается вывод о том, что основными целями экспертизы инвестиционного проекта является предотвращение создания объектов недвижимости, использование которых нарушает права физических и юридических лиц, интересы государства или не отвечает требованиям стандартов, утвержденных для оценки эффективности инвестиций. При этом подробно рассматривается специфика таких способов инвестиционной деятельности с использованием средств бюджетов субъектов РФ, как

предоставление бюджетных кредитов, инвестиционных налоговых кредитов, государственных гарантий, а также отсрочек и рассрочек по уплате налогов.

Диссертант обосновывает предложения относительно уточнения перечня лиц (субъектов) инвестиционной деятельности, имеющих право на получение налоговой льготы. Предлагается законодательно определить приоритетные отрасли инвестирования, подлежащие публичной защите, а также установить минимальный объем инвестиций, при котором инвесторы и иные лица, участвующие в реализации какого-либо инвестиционного проекта, получают право использовать налоговые льготы, включая установление нижней границы объема инвестиций по проекту, осуществляемому в льготном режиме.

Рассмотрение правозащитных полномочий исполнительных органов государственной власти субъектов РФ и местного самоуправления в инвестиционной сфере позволяет выявить потребность системы государственного и муниципального управления в улучшении учета возможностей соответствующих бюджетов по реализации полномочий в сфере предоставления налоговых льгот и сочетанию последних с укреплением доходной базы бюджетов субъектов Федерации.

В средствах активизации защиты инвестиционной деятельности особо выделяются создание и предоставление мер государственной поддержки финансово- промышленным группам. Рассматриваются преимущества финансово-промышленных групп перед другими организационно-правовыми формами объединения капиталов. Наряду с тем в диссертации серьезное значение придается расширению возможностей использования залогов при осуществлении кредитования, развития финансовой аренды (лизинга) и других форм активизации инвестиционной деятельности в послекризисной ситуации.

В итоге автор приходит к выводу о неизбежности установления четкого разграничения полномочий между органами исполнительной власти Российской Федерации и ее субъектов в сфере государственного регулирования

поддержки и защиты инвестиционной деятельности. Учитывая, что действующее законодательство такого разграничения не проводит, меры, принимаемые субъектами Российской Федерации в названной сфере, недостаточны для комплексной защиты инвестиционной деятельности. Кроме того, законодательная инициатива на уровне субъектов РФ может компенсировать лишь некоторые неблагоприятные факторы, но она не в состоянии быть единственным источником развития. Органам исполнительной власти субъектов РФ необходимо более активно использовать право законодательной инициативы для изменения нормативно-правовой базы субъектов Федерации в сфере инвестиционной деятельности.

С этой целью автором рекомендован для переработки ряд действующих правовых норм в редакции, устраняющей пробелы в регионально-правовом регулировании и отвечающей современным требованиям законодательной техники и новых технологий управления. Здесь же доказывается, что структура предложенного автором к разработке Инвестиционного кодекса должна содержать раздел "О правовой защите инвестиций".

Разумеется, решение перечисленных выше проблем не в полной мере обеспечивает правовую защиту инвестиций. Поэтому ускоренный выход из острого кризиса управляемости, возникшего в механизме правового регулирования защиты инвестиций, показан на примере обновления и создания современного механизма правореализации, с помощью которого решаются проблемы управления защитой и обеспечением безопасности инвестиций. Интересы управляемости и программного обеспечения защитной деятельности настоятельно требуют систематизации законодательства об инвестициях, форм и методов их правового обеспечения, всех вопросов осуществления гарантий прав инвесторов и сокращения ограничений и запретов, налагаемых на деятельность последних.

При разработке проекта Инвестиционного кодекса РФ нужно не только преодолеть разночтения в понятийном аппарате инвестиций, но и в таких ключевых категориях, как механизмы правореализации и защиты инвестиций, вложения капитала в недвижимость, защита прав инвесторов и ее управленческая модель.

В отдельной статье кодекса следовало бы изложить, наряду с формами и методами, правовые нормы, регламентирующие предоставление государственной поддержки инвесторам, а именно: льгот по налоговым и таможенным платежам, гарантийного обеспечения инвестиционных проектов и расширения перечня средств устранения угроз безопасности имущественно-правовым интересам инвесторов.

Не менее целесообразными направлениями действия этого механизма рассматриваются: правовое следование административной реформе по таким направлениям, как создание эффективного контроля за соблюдением инвестиционного законодательства; исключение дублирования функций и полномочий федеральных органов исполнительной власти; прекращение избыточного госрегулирования в сфере предпринимательства; принятие мер по преодолению последствий инвестиционного кризиса. Этому будет способствовать организационное разделение функций, касающихся регулирования экономической деятельности, надзора и контроля, предоставления государственными организациями правозащитных и иных услуг физическим и юридическим лицам. Речь идет о разработке механизма мониторинга и четких методов обеспечения контроля и ответственности.

По мнению диссертанта, в итоге может установиться инвестиционно-защитный правопорядок как основанная на законодательстве и реальных интересах собственников система правовых средств, направленных на предупреждение проявлений беззакония в инвестиционных отношениях,

обеспечение безопасности, стабильности и также эффективности правового регулирования инвестиционного рынка.

Кроме того, разработка проекта Инвестиционного кодекса РФ позволила бы усилить борьбу с безответственностью и укоренившимся правовым нигилизмом, чреватого разложением системы регулирования защиты инвестиционного рынка недвижимости.

По мнению автора, с этой целью в проекте Инвестиционного кодекса должен быть установлен сокращенный перечень запретов и ограничений на деятельность инвесторов в сфере недвижимости. Данные административно-правовые процедуры призваны не наказывать, а защищать инвесторов. В диссертации конкретизируется механизм действия принципов имущественно-правовой безопасности, а именно: связанность развития рынка недвижимости правом, верховенство закона, гарантированность прав собственника, сдерживание государственных и муниципальных властей от неправомерных действий с недвижимостью.

В диссертации доказывается, что на этих направлениях предстоит поднять, с одной стороны, инициативу, самостоятельность, предприимчивость инвестора, а с другой - преодолеть безразличие и безответственность в исполнении государственных решений о защите прав инвесторов посредством рационального использования интеллектуальных, управленческих и научно-технологических ресурсов. Одновременно предстоит укрепление структурных инвестиционных подразделений и органов исполнительной власти Федерации, регионов, городов и районов, более точное определение средств взаимодействия между исполнительными органами государственной власти и рынком. Этому содействовало бы, полагает диссертант, создание Государственного инвестиционного агентства в составе Министерства экономического развития и торговли Российской Федерации.

В Заключении подводятся итоги проведенного исследования, формулируются основные выводы и высказываются практические рекомендации.

Основные положения диссертации раскрыты в публикациях:

1. Агапов Д.А. Инвестиции: сущность, классификация и правовое
обеспечение //Человек и власть закона: гармонизация взаимоотношений. - М.,
2003. - 0,5 п.л.

2. Агапов Д.А. Государственное регулирование защиты инвестиционной
деятельности: методологический анализ кризисной ситуации в жилищном
кредитовании. // Проблемы правового обеспечения безопасности человека.
Сборник научных статей. - М, 2004. - 1,1 п.л.

3. Агапов Д.А. Ипотечное жилищное кредитование как один из способов
финансирования инвестиционной деятельности в форме капитальных
вложений. // Конституция. Гражданин. Общество. Сборник научных трудов
Международного института управления МГИМО (У). - М., 2004. -1,2 п.л.

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

в Российской Федерации (управленческий аспект)»

Подписано в печать 17.11 Тираж 100 экз. Усл.п.л. 1.1

Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России

Отпечатано в отделе оперативной полиграфии и множительной техники МГИМО (У) МИД России